«Нива» №45,  год 1870-й. Смесь.

(Помещение для скоропостижно-умерших в Нью-Йорке.Чуть-чуть не состоявшаяся дуэль между двумя государями XVII века.Теория объявлений.)

Помещение для скоропостижно-умерших в Нью-Йорке.

   Моргой называется здание, в которое сносятся все скоропостижно-умершие на улице, раздавленные, утопленники, — вообще все те, которых адрес не известен и которые не могут быть тотчас же отправлены домой. Кто бывал в Париже, тот конечно знает дом печали, к которому постоянно стекаются сотни людей и со страхом всматриваются в безжизненные черты мертвецов, боясь в них узнать близкого или дорогого человека.

   В Нью-Йорке учреждено также подобное здание, значение и важность которого давно уже сознавалось всеми. К несчастию, у нас в Петербурге до сих пор еще нет ничего подобного, а между тем, в виду часто-повторяющихся несчастных случаев, не мешало бы подумать об этом. Сколько сотен людей, которые, раз потеряв дорогого или близкого человека, никогда уже не в состоянии найти его.

   Морга в Нью-Йорке представляет длинную, четырехугольную, с двух сторон освещенную залу, с каменными стенами и дырчатым железным потолком. По бокам, около самых стен стоят столы от четырех, до шести футов длины, на которых и располагаются все эти найденные трупы. С потолка идет над каждым из столов трубка, из которой безостановочно струится критановая жидкость и поливает охладелые трупы. Позади столов находятся вешалки, на которых развешиваются платья умерших. Вообще все устройство этого здания великолепно, чисто и удобно — и представляет резкий контраст теми темными, грязными, мизерными конурками, которые до сих пор предназначились для этой цели.

Чуть-чуть не состоявшаяся дуэль между двумя государями XVII века.

   В 1611 г. король шведский, Карл IX, вызвал короля датского, Христиана IV, на дуэль следующим письмом:

   «Ты поступил, не так, как честный и христианский государь. Ты нарушил штеттинский мир, причинил кровопролитие и взял Кальмар предательством. Так как не помогают другие средства, я предлагаю тебе поединок, по похвальному обычаю древних, готоов. Ты можешь взять с собою двоих из твоего дворянства, рыцарей. Я встречу тебя без кирасы и лат, лишь с шлемом на голове и мечем в руке. Если ты не явишься, я не буду тебя считать ни за честного государя, ни за воина.

Рисби,

11 августа 1611.

                                 Карл».

   Ответ на это письмо был следующего содержания:

   «Твое легкомысленное и нескромное письмо было нам вручено трубачом. Мы замечаем, что каникулы подействовали на твой мозг. Что ты говоришь, будто мы нарушили штеттинский мир, это ты говоришь неправду. Придет время — ты понесешь ответ перед Богом, не только за эту войну, но и за всю безвинную кровь и за притеснение твоих собственных подданных. Что мы, будто бы, Кальмар взяли предательством, это тоже не правда. Мы взяли его, как подобает честному воину. Стыдиться бы тебе надо, что дал взять у себя под носом. Что касается поединка, то ты уже Богом побит. Теплая печка была бы тебе полезнее да врач, который привел бы тебе голову в порядок. Стыдно тебе так нападать на честного человека.

Кальмар,

14 августа 1611.

Христиан».

   Кстати, приведем еще другой вызов, того же века, с ответом, совсем в другом тоне; особенно ответ — такой изощренно-вежливый, что сейчас видно, как тогда уже французы владели слогом, который подразумевает совсем не то, что говорит.

   Несчастный Карл Лудвиг, курфюрст пфальцский, земли которого опустошались шайками французских разбойников, и подданные которого терпели ужаснейшие притеснения и бесчеловечия от французов, дошел до такого ожесточения, что в 1674 г. наконец послал французскому главнокомандующему, Виконту Тюренну, вызов на дуэль. Герой был сильно озадачен и доложил о случившемся королю. Людовик XIV запретил ему драться. Тюренн должен был послать отказ. Сообщаем оба эти весьма интересные документа. Вот что курфюрст пишет Тюренну:

   «Милостивый государь!

Если бы вы предводительствовали турками, а не армией всехристианнейшего короля, меня не удивляло бы, что мои земли опустошаются огнем и мечом, а мои подданные избиваются с величайшим хладнокровием. Но так как поджоги не прекращаются, исключая, где уже не могут платить контрибуцию, то я убеждаюсь, что это делается для моего разорения. Если бы хоть немного подумали о том, до какой степени род Бульонский обязан моим предкам, вы, хотя сколько-нибудь пощадили бы меня – и тем сняли бы с себя хоть некоторую долю своих обязательств в отношении нашего дома, которому вы обязаны вашим возвышением. Сам отец ваш рад был, что мы даровали ему наше покровительство и безопасность, когда верность его была заподозрена королем Генрихом. И может быть вы сами или ваши будете еще когда-нибудь в необходимости искать моего покровительства. Но я не хочу более говорить об этом, чтобы не могло казаться, будто гнев более чем мое правое дело внушил мне это письмо. Так как я не могу рассчитывать найти вас в битве перед фрунтом, или так как случай там мог бы нас развести, то я сим вызываю вас на поединок. Предоставляю вам выбор, как места, так и оружия. Я слишком, высокого мнения о вашей храбрости, чтобы предположить, что вы откажетесь, ссылаясь на вашу должность или другое какое обстоятельство. А если уж вы захотите быть настолько деликатны, чтобы принять мое предложение не иначе как с разрешения короля, то вы уж верно сумеете так представить дело, чтобы не было сомнения в этом разрешении. Жду вашего ответа с нетерпением, и если он будет таким, каким я желаю, это будет средством для меня засвидетельствовать, вам мое глубокое уважение».

   Вот ответ Тюренна курфюрсту:

   «Monseigneur,

Вызов вашей светлости я ставлю себе в такую великую честь, что лишь с величайшим прискорбием отвечаю отказом. Пpucкopбиe это внушено мне не столько воспоминанием о том, как мы обязаны вашему дому, сколько нижайшим почтением, которое я во всякое время имел к вашей светлости. Если б ваша светлость знали, доколе простирается оно, вы верно не стали бы меня винить, будто я с умыслом и сознанием оскорбил вас, а приписали бы ваше несчастие враждебной судьбине, которая следует по стопам войны. Приказание короля лишает меня чести, которую вашей светлости благоугодно сделать мне. Но я бы в том утешился, если бы знал, что вы убеждены, до какой степени я есть и всегда буду при каждом случае во всю мою жизнь.

Ваш и пр. и пр.».

Теория объявлений.

   Вот что говорит один опытный американец, излагая эту теорию в следующих кратких и метких чертах: Читатель газеты даже не видит объявления, когда оно напечатано в первый раз. Во второй раз он его видит, в третий читает, в четвертый смотрит цену объявляемого предмета, в пятый потолкует с женой, в шестой раз решает, что надо купить, в седьмой идет и покупает. Следовательно, толковый деловой человек должен печатать свои объявления по крайней мере семь раз.





Похожие записи:

≡ Объявления
Поделитесь своим мнением
Для оформления сообщений Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

 Объявления
 Наука
Спиралевидный двигатель
 Подпишитесь на новости сайта
 Фонтан
Фонтан
Бросьте монетку :)
Свежие записи
Русские журналы © 2017 ·   · Тема сайта и техподдержка от GoodwinPress Наверх