«Нива» №27,  год 1870-й. Смесь.

(Цветы животного царства.)

Цветы животного царства.

   В числе зоофитов (т.е. органических существ, рождающихся под водою, и обнаруживающих черты общие и растительному и животному царству) кроме кораллов, полипняков, и пр. есть весьма богатый и распространенный род диатомей: замечательны и драгоценны для наблюдателя диатомеи, между прочим тем, что они водятся не только в море, но в каждом ручье, особенно же пруду или даже луже стоячей воды; образуются даже в стакане воды, если дать ему постоять в теплые летние дни. Профану это может показаться невероятным, но при помощи микроскопа и профан увидит эти нежные, изящные, иногда бесконечно малые порождения влаги.

   Под микроскоп кладется из лужи частичка тины оливкового зеленоватого цвета — какое обворожительное зрелище представляется нам! Целый рой прелестнейших прозрачных кремнистых кристалликов: одни в форме челнока, другие в форме полумесяца, или клина, или мандолины, и пр. и пр., и все такие правильные, аккуратненькие, точно выточенные или отшлифованные. Мы усиливаем увеличение микроскопа. На поверхности этих вещиц выступают дивные узоры, рельефом, — по большей части тянется продольное, узловатое ребро, от него исходят к краям бесчисленные, тончайшие боковые черточки, части еще соединенные между собой поперечными линиями, с которыми местами чередуются ряды точек, а между ними расположены особые штришки. Вся работа так бесконечно нежна, что при каждом новом увеличении выступают новые, дотоле невидимые узоры: штришки оказываются рядами точек и между ними являются опять новые штришки. Нет в природе микроскопических, произведений, доведенных до такой тонкости и художественности. Это так-называемые кремнистые оболочки диатомей, их богато разукрашенный панцирь из чистой кремневой кислоты, по милости которого они с первого взгляда кажутся просто нежнейшими кристаллами. Но это только внешняя, твердая, неподвижная оболочка, а под нею — кроется жизнь. Диатомеи разнятся от настоящих кристаллов тем, что они полы, состоят из двух половинок, соединенных по краям в роде того как половинки раковин, а внутри наполнены растительным зеленым веществом, крахмалом и, местами, капельками масла. Вот почему естествоиспытатель относит их к области ботаники, к семейству водорослей, и называет их (так как они не имеют ни корней, ни стебля, ни листьев, ни цветов, а состоят из одной только кремнистой клеточки) первообразом водорослей.

   Любопытные растеньица! Видов их многое множество, и они плавают совершенно свободно и независимо, ничем не поддерживаемые, повиснув в водяной пене, и ведут истинно-бродяжническую жизнь; даже под самым микроскопом они беспрестанно так и юркают точно одушевленные кристаллики. Если поставить их вместе с тиной, в плоском сосуде на солнце, они постепенно выбираются из тины, вскоре покрывают всю ее поверхность и массами множатся.

   Каждое создание особо в своем роде, и природе так уж угодно было создать диатомеи, не допускающие сличения ни с какими произведениями ее. Профессор Гэкксли создал из них, да еще некоторых никуда не подходящих созданий — некоторых инфузорий, слизяных грибов, губок и пр. — особое, четвертое царство, которого главная характеристика в том заключается, что оно обнимает органические существа, лишенные полового распложения.

   Как бы там ни было, и куда бы ни отнести их, они сами по себе достаточно занимательны, чем и объясняется особенное пристрастие к ним многих новейших ботаников. Самый способ их развития раскрывает целый мир совершенно особого вида размножения. Помимо упомянутых выше, зарождающихся в тине видов, есть множество видов, которые чужеядничают на водяных растениях, и часто сплошь обкладывают их кристаллическими, зеленоватыми или изжелта-коричневатыми, прозрачно-блестящими лентами или цепочками, вроде свертков золота, которые все растут в длину. Но эти скаты или цепочки не что иное, как колонии бесчисленных, описанных выше, прелестных особей. Со временем они рассыпаются, как тот же стверток золота, смотря по виду, тоненькими пластинками в форме полумесяцев, или челночков, или скрипочек и пр., на плоской стороне которых красуются описанные бесподобные узоры. При таком, изумительно быстром размножении, диатомеи одарены сверх того чрезвычайной терпкостью, и вопрос о температуре для них не важен. Зиму они преспокойно переносят, только не растут и не плодятся, за что они с тем большим усердием принимаются, как только наступит весна, — и с другой стороны как нельзя лучше благоденствуют в такой жаркой температуре, где прерывается почти всякое другое проявление жизни; так напр. в горячих ключах водятся даже некоторые особые виды, которые исключительно там живут. Существование их даже можно, в некотором смысле, назвать вечным; смерть для них не есть совершенная погибель, и когда они перестают прозябать, кристаллическая оболочка их остается нетронутой и красота ее не портится. Века и тысячелетия ничего с ней не могут сделать, — и те, которые накоплены массами с незапамятных, неисчислимых времен, ничем не различаются от тех, которые мы собираем из только-что высохшей лужи. Благодаря этой несокрушимости своей оболочки, диатомеи в течение времени, при своей громадной силе размножения, произвели невероятные накопления, и во многих местах весьма значительно повысили поверхность земли — и это не смотря на свою крохотность: ведь нужно сложить рядом много тысяч особей разных видов, чтобы составить один дюйм в длину. Относительно формации земной коры они исполнили и еще исполняют ту же удивительную задачу как и полипняки, выдвигающие своим нагромождением со дна морского целые острова. На многих таких слоях диатомеи, отчасти ископаемых, отчасти же (в верхних пластах) еще доныне живых, иногда достигающих 100 футов глубины, построены города – между прочим, Берлин, в котором, к общему великому ужасу, несколько лет назад провалился целый ряд домов, поставленных на этом обманчивом базаменте. Стертые в порошок оболочки диатомей, в отношении твердости, не уступают брильянтовой пыли, так что в Чехии их употребляют на заводах для шлифовки и полировки стекла.

   Диатомеи оказывают еще другую практическую услугу самой науке. Так как нет в природе предмета, разработанного до такой бесконечной тонкости и который бы, подобно им, при каждом новом увеличении, обнаруживал бы все более и более богатые узоры, то на диатомеях всего удобнее испытывать доброкачественность микроскопа. Микроскоп, который на них показывает все ясно и отчетливо, может исполнить все, что от него требуется. За то в последнее время препарированные для исследования, диатомеи сделались любимой и необходимейшей принадлежностью микроскопа не только у специалиста естествоиспытателя, но и простого любителя, так как едва ли что-нибудь может доставить больше наслаждения, чем созерцание этих до невидимости малых, и в тоже время доведенных до последней степени оконченности художественных произведений вечно изящно-творящей природы.





Похожие записи:

≡ Объявления
Поделитесь своим мнением
Для оформления сообщений Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

 Объявления
 Наука
Спиралевидный двигатель
 Подпишитесь на новости сайта
 Фонтан
Фонтан
Бросьте монетку :)
Свежие записи
Русские журналы © 2017 ·   · Тема сайта и техподдержка от GoodwinPress Наверх