«Нива» №25,  год 1870-й. Смесь.

(Как глубоко море?Практический совет.Статистический взгляд на человеческую жизнь.)

Как глубоко море?

   Между тем, как земля уже несколько тысяч лет служила, даровитейшим людям всех времен и народов, предметом остроумных исследований, — море еще недавно пребывало во мраке неизвестности. Глубь океана, с ее чудесами и ужасами, была закрыта доныне уму и взору человека. Первая инициатива исследования морской глубины принадлежит Соединенным Штатам, под водительством человека, прославившегося во всем цивилизованном мире. Человек этот — Мори, капитан в американской морской службе, тот самый который открыл изумительный подводный горный хребет, на котором покоится трансатлантический телеграфный канат от мыса Cape Race в Ньюфаундленде до мыса Саре Clear в Ирландии; можно даже сказать, что открытие этого хребта впервые вызвало мысль о проложении каната, доказав, что предприятие не будет в необходимости преодолевать такой неизмеримой глубины, как до тех пор предполагали.

   Возможность освидетельствования морской глубины не переходила известных границ; инструменты, бывшие в употреблении, не дозволяли точного измерения слишком значительной глубины, — поэтому наблюдения должны были ограничиваться прибрежными и вообще сравнительно-мелкими водами. На хороших картах бывали, обозначены глубины до 300 сажень, в открытом же море считалось невозможным дойти до дна. Научно-образованные мореплаватели — Дюпети Туар, Росс, Бурклефф в др. — старались об этом, но безуспешно. Самые остроумные изобретения их оказывались неудобоприменимыми, вследствие физических препятствий со всех сторон возникавших. Давление воды даже на малой глубине оказывалось уже громадным, а на сколько-нибудь значительной глубине сжимающая ее сила была такая страшная, что опускаемые инструменты больших размеров, терялись, потому что не было никакой возможности вытянуть их обратно из воды. Напомним читателям по этому поводу известный естественный фокус, которым моряки забавляют путешественников, чтобы дать им слабое понятие об этом ужасном давлении. К лоту прикрепляется пустая бутылка, накрепко закупоренная. Как только лот увлечет ее под воду, она поворачивается дном кверху, а горлышком к морскому дну. Спустив ее на глубину около 1500 футов, ее осторожно вытаскивают (иначе снур оборвался бы), и она возвращается уже не пустою, а наполненною водою, вытеснившей воздух — хотя пробка цела и не тронута!

   Дюпети-Туар полагал, что, лишь только лот коснется дна, почувствуется толчек и снур перестанет спускаться; но того он не соображал, что уже на глубине немногих тысяч футов спущенный снур станет тяжелее лота, следовательно ожидаемого толчка не может быть, — и вдобавок не знал, что в нижних слоях моря есть течения достаточно сильные, чтобы увлечь за собою даже довольно толстый снур. Не преминули даже обратиться к помощи звука. Стали опускать тела, наполненные порохом, которые должны были взорваться по прошествии известного времени, — думая рассчитать глубину по звуку взрыва. Взрыв последовал, но дал знать о себе только движением волн, звука же вовсе не было. Одним словом: все то, что, при обыкновенной глубине, давало самые точные результаты, — оказалось совершенно неприменимым к глубине океана; давление многих сот атмосфер никакой инструмент не был в состоянии вынести.

   Исследователи, однако, не падали духом вследствие неудачи всех этих, иногда весьма дорогих опытов; наконец напали на самое простое средство, которое удовлетворило все требуемые условия. К простой бечевке прикрепили тридцати-фунтовое ядро и бросили; ядро и бечевка, разумеется, пропали, но достали до дна. Длина бечевки была в точности измерена, помечена через каждые сто футов; когда она останавливалась, стоило только отрезать — и, по оставшемуся концу, рассчитать глубину. В виду достигнутых результатов, незначительный убыток, конечно не шел в счет: получилась возможность измерить глубину океана — и наука существенно двинулась вперед. Многократными опытами наловчились в этом процессе, и чтобы сделать измерение совершенно точным, по научению опыта, были приняты некоторый правила, — в роде того, напр., чтобы на первые 300—500 футов брать бечевку вдвое, вообще давать ей известную толщину и отмечать, во сколько времени она спускается на первые 100 футов. В 1851 г. американское морское ведомство издало правила эти — и с тех пор Соединенные Штаты, Англия, Франция, Голландия и пр. так усердно продолжали начатое дело, что Мори, на основании собранного материала, был в состоянии составить орографическую карту, представляющую крайне-наглядное изображение морского дна.

   По этой карте мы видим, что глубина североатлантического бассейна колеблется между 9.000 и 40.000 футов. Средина бассейна обнимает самую плоскую часть его: от 55° до 30° северной широты он образует суживающийся к югу пояс, самое узкое место которого приходится на 30°—35° восточной долготы, глубина тут 9.000 до 12.000 футов; по хребту, протягивающемуся к северу положен канат на глубине, равняющейся, средним числом, 10.000 футов. Между 45° и 67° западной широты находится самое глубокое место бассейна, к югу от Ньюфаундленда, глубина колеблется между 30.000 и 40.000 футов.

   Побуждаемый этими удовлетворительными результатами, даровитый исследователь решился составить орографическое изображение Южно-атлантического и Тихого Океанов. По тщательным изысканиям оказалось, что эти моря представляют глубины еще гораздо значительнее. Так напр., милях во ста от устья реки Лаплаты нашли глубину в 50.000 футов. Эта цифра так громадна, что в верности ее можно бы усомниться, но в тех же местах недолго спустя крейсировали два американских военных судна и достали дно на глубине 45-46-48.000 футов. Для этих морей предписано употреблять снур имеющий 17-ю часть дюйма в диаметре, и весящей один фут на каждые 1000 сажень (Faden), а ядро должно весить ровно 32 фута. Таким-то образом сделаны тысячи изысканий, и для этого была принята правильная система, а именно — разделили океан на квадраты, из которых каждый имеет 5° в длину и в ширину.

   Четырех лет достаточно было, чтобы произвести изображение дна океана в главнейших его чертах. Оставалось еще разузнать состав почвы морского дна, так как питали основательную надежду вывести из этого весьма важные для науки факты и заключения; теперь, по крайней мере, была предначертана дорога, по которой следовало стремиться из полумрака на свет. Надо было выдумать инструмент, которым бы вытаскивать куски почвы морского дна, чтобы затем подвергать их химическому анализу. На глубине 2.000 футов это делалось уже несколько веков, а именно следующим образом: нижний конец вымазывался салом, к которому прилипали частички дна, — но для большей глубины это средство не годилось. Флотский лейтенант Брук, работавший под начальством Мори в Вашингтонской обсерватории, изобрел подходящий инструмент — и этим оказал науке неоцененную услугу.

   Инструмент этот состоит из цилиндрического железного прута, в 16 дюймов длиною, и приблизительно в 1 дюйм толщиною, нижний конец которого выдолблен на 2 дюйма. На верхнем конце, к пруту приделаны две железные ручки, которые, посредством шарнира, легко двигаются вверх и вниз и имеют на верхней поверхности вилкообразный вырез, а в верхней части — отверстие, в котором прикреплен раздвоенный снур; вилковидные врезы служат к принятию двух проволок, к которым приделана пластинка из жести или кожи, с дырой по середине. Употребляется этот снаряд следующим образом: на прут надевается ядро, просверленное по направлению оси; его удерживает на середине прута упомянутая выше пластинка, проволоки которой зацепляются за вилки. Ядро остается в таком положении, пока инструмент свободно опускается: но как только прут, в падении своем, встречает сопротивление или достигает морского дна, — ручки, до сих пор придерживаемые вверх натянутым снуром, опускаются; проволоки сползают с вилок; ничем уже не удерживаемое ядро соскальзывает с прута и остается на дне, так что снур можно вытянуть обратно вместе с прутом. Полость в нижнем конце прута перед употреблением наполняется салом, которое слегка продалбливается; толчком прут вдавливается в дно, принимает в себя часть его состава, которая пристает к салу и таким образом выходит на свет. После многих опытов, убедились, что ядро должно иметь 64 фунта веса, снур должен иметь 1/16 долю дюйма в диаметре, выдерживать тяжесть в 150 футов на вольном воздухе, и весить 1 фунт на каждые 500 футов. Первое же испытание нового снаряда в глубокой воде вполне удалось, и с глубины 12.000 футов вытащили кусок дна. Исследование этих частиц под микроскопом, произведенное Эренбергом и Бэли, не только способствовало разрешению важных вопросов в экономии природы, до сих пор остававшимися загадочными, — но и несомненно доказало тот интересный факт, что на этом месте океана не может быть подводных течений, потому что частицы дна, все добытые с различнейших точек, состояли почти исключительно из известковых оболочек инфузорий без малейшей примеси песку или кремня. Оболочки эти были почти все отлично сохранены — а это вернейшее доказательство, что их ничто не тревожило, и что вода на этом пункте пребывает, в совершенно спокойном состоянии, потому что самого ничтожного движения ее было бы достаточно, чтобы растереть эти нежные оболочки в неузнаваемые атомы.

Практический совет.

   На одном американском речном пароходе две дамы не давали эконому покоя. «Ради Бога, отворите окно,» звала его одна, «или я задохнусь!» — Минуту спустя его звала другая: — «Ради Бога, затворите окно, или я умру!» Наконец это надоело третьему лицу, до тех пор спокойно смотревшему на эту сцену, и оно обратилось к эконому со следующим советом: — «Чтобы нас с вами оставили в покое, советую вам оставить окно затворенным, пока одна из этих дам задохнется, потом растворить его и не затворять, пока другая умрет.

Статистический взгляд на человеческую жизнь.

   Для статистики нет ничего святого кроме цифр; ничто не останавливает ее исследований. В недавнее время один неустрашимый последователь этой науки принялся за своеобразную отрасль ее. Он взял предметом своих исчислений жизнь человека, и пришел к весьма любопытным результатам. Он рассчитал, что человек, проживший 50 лет, употребил время свое следующим образом: проспал 6,082 дня, проходил 761 день, проработал 1,532 дня, на отдых и развлечение употребил 3,803 дня, проболел средним числом 520 дней. Поистине прозаический обзор! Да кроме того еще 1,552 дня употребляем мы в полстолетия на то только, чтобы поддерживать существование нашего бренного тела, другими словами — на еду и питье. Любознательный статистик вычислил даже, сколько мы в 50 лет выпили и съели; а именно; 1,354 фунтов хлеба, 6,030 ф. мяса, 4,572 ф. зелени и овощей, яиц и рыбы, 6,932 кварт воды. Стало быть, человек, вступающий в зрелый возраст — поглотил уже около 7000 кварт разных жидкостей, т.е. сколько составило бы уже порядочное озерко, на котором удобно могла бы разъезжать лодочка.





Похожие записи:

≡ Объявления
Поделитесь своим мнением
Для оформления сообщений Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

 Объявления
 Наука
Спиралевидный двигатель
 Подпишитесь на новости сайта
 Фонтан
Фонтан
Бросьте монетку :)
Свежие записи
Русские журналы © 2017 ·   · Тема сайта и техподдержка от GoodwinPress Наверх