«Нива» №14,  год 1870-й. Смесь.

(Серый медведь.Старые Боги.Висячий мост через Ниагару.Докучливая компания.).

Серый медведь.

(Рассказ из жизни в Калифорнии).

Когда я сижу в роскошно-убранных комнатах моего великолепного дома в Нью-Йорке, я часто припоминаю одну сцену из моей жизни, мысль о которой всегда наполняет меня ужасом.

Я родился от бедных родителей, и получил от них хорошее воспитание, что впрочем не помешало мне вступить в гражданскую жизнь в весьма стесненных обстоятельствах. В то самое время, когда я весьма серьезно взвешивал в уме, открыть ли мне школу у себя дома или москательную лавку в Западных штатах, разнеслась весть об открытии богатых золотых россыпей в Калифорнии и вскружила множество голов. «Золотая Лихорадка» захватила и меня, и я из первых поспешил в новое Эльдорадо, искать счастья. Я отправился на корабле, буквально битком набитом людьми, и высадился в только что еще начинавшем строиться городе Сан-Франциско чуть не в лохмотьях.

Я бросился к одному из недавно открытых золотых приисков, где уже толпилась толпа золотоискателей, представителей почти всех народностей земли. Там, без всякого сомнения, были между прочими и преотчаянные субъекты: только что выпущенные из тюрьмы арестанты, прошельмовавшиеся адвокаты, ссыльно-каторжные из Ботани-Бэя и с Норфольского острова, обедневшие священники, шарманщики, побросавшие свои шарманки, промотавшиеся студенты из европейских университетов — короче сказать, люди всех званий и всех земель. Я теперь удивляюсь хладнокровию, с которым я погрузился в этакий омут; впрочем, я и сам был такой же отчаянный.

Долго искал я, наконец, выбрал себе место в узкой лощине и принялся за работу. Я поставил себе жалкую хатку и начал копаться. У меня были соседи. Спастись от соседей вообще было почти невозможно, при всем желании. Куда бы я ни повернулся, за мною все равно пошли бы следом. И так, я покорился судьбе, и примирился с присутствием других искателей.

Но и дал же мне Бог соседей. Подобных рож, я в острожных стенах не видывал. Один из них был негр, нечеловеческого роста и силы, черный как уголь, с выражением неукротимой дикости в скотских чертах. Другой — долговязый, сухопарый, хитрый, коварный — оказался негодяем, просидевшим, как я впоследствии узнал, двенадцать лет в Сингсингской тюрьме в Нью-Йорке, за возмутительное преступление. Третий был низенький, приземистый господин с густой бородой, которая почти что скрывала его черты, но зато еще усиливала их свирепое выражение. Изо всех авантюристов, с которыми приходилось мне столкнуться, не подобрать бы таких отвратительных личностей, как эти трое. Их так, и звали: «Ниггер», «Сингсинг» и «Пират».

Я старался уйти от них, но никак не мог. Три раза я перемещался совсем в другой конец приисков, и каждый раз натыкался на эти ненавистные рожи, переселявшиеся до меня — выходило, точно я следовал за ними, а не бегал от них. Я, наконец, постарался победить свое отвращение, и принялся за работу.

На том месте, на котором я окончательно поселился, уже несколько времени жил один крайне замечательный человек, испанец; он был строен, но плотно сложен; в его бледном лице и темных глазах выражалась большая твердость и сила характера: вся его наружность внушала невольное уважение к нему. Он жил в хате, которую выстроил себе над пещерою, на откосе небольшого холма. Никто никогда не видал, чтобы он занимался копанием золота, и потому полагали, что он или в самой своей пещере, или где-нибудь по близости нашел россыпь, которую держит в секрете.

Несколько месяцев я терпеливо работал, но едва столько находил золота, чтобы доставлять себе самое необходимое, и под конец начал унывать. Однажды к вечеру я угрюмо сидел на земле подле ямы, которую я копал. У меня пропала всякая надежда: три дня я уже не находил ни крупинки золота.

—           Buenos dias, senor! – раздалось подле меня.

Я поднял голову, передо мною стоял испанец. Я поклонился ему молча.

—           Какая у вас глубокая яма! – заметил он.

—           Я думаю! – возразил я.

—           Да вы уж не унываете ли? Простите меня, сеньор, но по вашему лицу мне кажется, что вы теряете бодрость.

— Я имею к тому основание. Я ничего не выработал, и приходится уходить отсюда с пустыми руками.

У испанца как-то особенно блеснули глаза.

—           Нет, сеньор, сказал он, — не уходите еще.

—           Чего же мне оставаться? Долго ли еще даром время терять?

—           Терпение надо, сеньор.

—           Да, но и терпение имеет свои границы.

Испанец бросил на меня весьма многозначительный взгляд.

—           Сеньор, поверьте мне: потерпите и поработайте еще.

Я вопросительно взглянул на него, но он отвернулся, и прежде чем я успел сказать слово — ушел. Оглянувшись, я увидел подле себя описанную выше троицу. Негодяи, очевидно, подслушали наш короткий разговор: они переглядывались. Я отвернулся и начал свистать. Несколько минут спустя, я уже снова работал, а они удалились.

Едва я успел сделать ударов двенадцать киркой, как я услышал крик; я узнал голос испанца — он раздавался со стороны его хаты. Выхватить из кармана мои оба револьвера и побежать по «тому направлению, было делом секунды.

Испанец стоял окруженный тремя мошенниками. В руке у него был острый нож, но ему, очевидно, плохо приходилось, потому что они все трое напирали на него с топорами.

—           Помогите мне, сеньор крикнул он мне, увидев меня.

—           Назад, проклятый дурак! – кричал мне Сингсинг.

—           Злодеи! Убийцы! – воскликнул я, нацеливая в них оба револьвера — если вы не уберетесь проворно отсюда, не сойти вам с места живым.

Они отступили и бежали — вид револьверов оказался внушительным. Испанец саркастически улыбнулся, раскланялся со мною, повернулся и исчез между деревьями. Мошенники удалились, ругаясь, озлобленные, а я воротился к своей яме.

Прошла еще неделя. Я все работал. Наконец пробил счастливый час. Боже! Забуду ли я когда-нибудь то вожделенное мгновение, когда исполнились желания многих лет, мечты целой жизни!.. Солнце садилось; облака рдели пурпуром заката; поднимавшийся ночной ветерок тихо колыхал верхушки дерев — они точно прощались с дневным светом: из леса доносились еще песни нескольких запоздалых птичек. А я — я стоял, оборванный, полуголодный, на дне глубокой, сырой, холодной ямы, и замирал от восторга: блаженство наполняло мою душу, взоры мои были прикованы к блестящей массе, лежавшей у ног моих.

Я был обладателем несметного богатства!

После порыва радости началось раздумье. Я нашел клад, но как сохранить его? Мог ли я унести его незамеченный никем? Куда спрятать его? А если не унести — то, как скрыть?

Все эти вопросы с быстротой молнии пронеслись в моей голове. Я был в большом затруднении.

Вдруг слышу шорох надо мной, и когда я поднял глаза, мне показалось, что темная фигура крадется между деревьями. «Уж не негр ли?» – подумал я.

Место было пустынное; кроме меня, испанца да висельной троицы не было кругом ни души. Опасное соседство, тем более, что испанец был совершенно бессилен и беспомощен. Моя единственная надежда была на самого себя. Я недолго думал. Я решился унести из моего сокровища столько, сколько будет мне по силам, зарыть в моей хате и просидеть над ним всю ночь.

Было 10 часов, когда я засыпал и утоптал яму ровно и аккуратно; сильное душевное возбуждение начинало уже сказываться. Мне послышались шаги. Я протянул руку за револьверами, которые имел неосторожность впопыхах оставить в хате несколько перед тем — револьверов не оказалось.

Меня обдало холодным потом. Я побежал к яме, надеясь их там найти: на краю ее стояла высокая фигура; она держала в руках мои револьверы и с торжеством показывала их двум другим.

Я узнал Ниггера, Сингсинга и Пирата.

—           Я погиб, – подумал я; — здесь стоять — верная смерть, возвратиться в свою хату — тоже. Эти негодяи так же мало задумаются убить меня как муху.

Куда же мне было деваться? К испанцу — другого не было спасения. Не теряя ни минуты, я побежал. Меня заметили. С диким воплем они бросились за мною. Шесть пуль просвистали кругом моей головы, но к счастью ни одна в меня не попала. От страха у меня точно крылья выросли. Я стремглав летел вниз по одному холму, потом вверх по другому на котором жил испанец.

Мне стали кричать, чтоб я остановился.

—           Пускай его! Не держите, – произнес другой голос, который я признал за голос Пирата;—этот раз обоих упечем.

Я все бежал, но топот моих гонителей раздавался уже совсем близко за мною. Обеспамятев от отчаяния, я начал стучаться в дверь испанца.

—           Впустите Меня! Спасите! – вопил я.

За дверью раздались торопливые шаги. Запор звякнул, меня за руку втащили в приотворенную дверь, которая тот час же опять была тщательно заперта. В ту же минуту враги начали в нее стучаться.

Как раз во время! пробормотал испанец, запыхавшись: «Живее влезайте по лестнице».

Он держал в руке фонарь. При свете его я увидел грубую лестницу, упиравшуюся верхним концом в отверстие, устроенное в потолке. Я взлез наверх, испанец — за мною.

—           Все в порядке, сказал он, – бросая на меня многозначительный взгляд.

Злодеи продолжали колотить в дверь, но она не подавалась.

Я слышал, как они между собою разговаривали; к нам они даже не обращались. «Без пощады» – порешили они.

Наступило глубокое молчание и продолжалось несколько минут.

Они отошли от двери, но скоро возвратились. Я слышал их тяжелые шаги.

—           Вот это их предаст в нашу власть! – сказал один.

 Мгновение спустя, раздался сильный удар в дверь, должно быть бревном; она с треском сорвалась с петель. Но в то же время поднялось страшное рычание, и покрыло собою всякие другие звуки. Это был глухой, страшный, дикий голос, от которого у меня вся кровь застыла в жилах — я уже слыхал его, но никогда так близко. Вместе с ним поднялись человеческие вопли и крики о помиловании. Единственным ответом было все тоже ужасное рычание, к которому присоединились звуки, точно, хрустение раздробляемых костей. Через несколько минут стало совсем тихо. Испанец сошел вниз, но тотчас воротился и сказал:

—           Все кончено.

Я сошел с лестницы. На полу лежали обезображенные трупы трех злодеев, а в углу темнелся громаднейший серый медведь, какого я когда-либо видел.

Я вышел из хаты и более с испанцем не видался. Несколько недель спустя вся моя драгоценная находка была благополучно доставлена в Сан-Франциско и я готовился возвратиться в Нью-Йорк.

Старые Боги.

В посмертных сочинениях Гейне, часть которых теперь издана Штродтманом, есть между прочим следующей рассказ, назначавшийся в его фантастический сборник «Боги в изгнании», но почему-то не попавший в него.

«О том, что сталось с богом войны, Марсом, не много могу сообщить. Я недалек от предположения, что он в феодальные века пользовался кулачным правом. Длинный Шиммельпфенниг, племянник мюнстерского палача, встретился с ним в Болонье, где у них происходил разговор, который я намерен передать в другом месте. Незадолго перед тем, Марс служил ландскнехтом под начальством Фрейндсберга, и был при взятии Рима приступом, причем ему, вероятно, невесело было смотреть, как грабили его любимый город и ругались над храмами, в которых некогда поклонялись ему и его родным. Еще были слухи, будто он долго жил в Падуе и исполнял в этом городе должность палача. Сообщу вкратце предание, которое ходит по этому городу.

«Один молодой вестфалец, но имени Ганс Вернер, приехавший в Падую учиться, тотчас по приезде своем пропировал с земляками до поздней ночи. Он возвращался в свою гостиницу через рыночную площадь, как вдруг на него нашло такое удальство, что он выхватил шпагу, начал ее точить о камни и громко крикнул: «Кто хочет со мною драться — пускай придет!». Безлюдная площадь тихо белела под лучами луны, с церковной башни била полночь. Ганс Вернер все точил шпагу, так что железо бряцало на всю площадь, и повторил свой вызов. Когда он в третий раз повторил безумные слова, к нему приблизился человек высокого роста — и вынув широкий, сверкающий меч из-под красного плаща, молча замахнулся им на дерзкого вестфальца. Последний тотчас же стал в оборонительную позу и начал выделывать ловкие кварты и квинты но напрасно: ему не удавалось ни ранить противника, ни выбить у него из рук оружие. Утомленный бестолковым боем, Ганс Вернер наконец остановился и сказал: «Ты не живой человек, потому что мать моя заговорила оружие мое таким крепким словом, что ни один живой человек не в силах противиться мне; стало быть, ты или мертвец, или черт». — Ни то, ни другое, отвечал тот: — я бог Марс, и служу венецианской республике в качестве палача. Это вот меч, которым я совершаю казни. Я совершенно доволен тем, что люди суеверно сторонятся от меня, и скучный дневной народ оставляет меня в покое. У меня впрочем, нет недостатка в обществе, и в эту самую ночь я председательствую на банкете, который прелестнейшие дамы осчастливят своим присутствием. Пойдем со мною, если не боишься». — «Я не боюсь», — отвечал немец: «и с удовольствием принимаю приглашение».

«Под руку прошли они безлюдными улицами за городские ворота — и, пройдя еще некоторое расстояние, очутились перед освещенным садом. Когда они вошли, Ганс Вернер заметил группы нарядных гостей, гулявших, под деревьями и шептавшихся между собой. У многих, была очень странная походка: особенно у одного длинного господина ноги беспрестанно судорожно дрыгали как в подагре, и голова все наклонялась на один бок.— «Что это он — дурачится, или у него болезнь какая?» спросил, вестфалец товарища, указывая на этого чудака. — «Это от повешения», отвчал тот совершенно просто. — «А чем больны эти два господина», продолжал Ганс Вернер, «которые с таким трудом волочат ноги, точно они у них разбиты?» — «Они ничем не больны», услышал он в ответ, — «только от колесования и после смерти остается какая-то развинченная походка». Дамы тоже имели совсем особенный вид. Они были богато выряжены, по тогдашним дорогим модам, только через-чур шикозно, преувеличено, и все приемы их дышали какой-то негой. Некоторые из них были необыкновенной красоты, но лица у всех были более или менее сильно нарумянены. Не смотря на это, у многих проглядывала бледность, точно белизна мела, а около губ играла улыбка не то болезненная, не то насмешливая. Молодой вестфалец полюбовался этими красивыми женщинами — и когда садились за стол, подал руку молодой блондинке, более других понравившейся ему. Ужин был подан на террасе, или, вернее, на четвероугольной высокой эстраде, убранной лампами и гирляндами цветов; общество состояло человек из пятидесяти, и новый знакомый молодого немца занимал хозяйское место у верхнего конца стола. Сам он сидел рядом с хорошенькой блондинкой, которая оказалась чрезвычайно остроумной и нисколько не суровой, несмотря на то, что ухаживание его было весьма смелого свойства. В этой легенде опять-таки поражает нас знакомое зловещее обстоятельство — отсутствие соли. Молодому немцу должны были показаться странными и некоторые другие особенности: так, например, над столом и кругом его летало множество черных птиц — воронов, галок и проч., а иногда птицы садились на головы гостям и трепали их прическу; только с большим трудом удавалось их отгонять. У многих дам, у которых рюш, обхватывавший шею, сдвинулся с места, он заметил на шее широкую, красную полосу. — «Что это такое?» спросил он свою соседку. Она же расстегнула верхние крючки своего лифа, причем на ее шее оказалась такая же кровавого цвета полоса, и отвечала: «Это от отсечения головы»… Обхожу молчанием… кровавую шутку, которую языческий бог под конец сыграл со своими гостями. Кончается история тем, что герой… на утро просыпается на лобном месте».

Висячий мост через Ниагару.

В Нью-Йорке, 22 июля прошедшего 1869 г. скончался инженер, И. А. Реблинг, прославивший себя несколькими замечательными постройками, и в особенности неподражаемых произведений инженерного искусства, благодаря которому установилось прочное постоянное сообщение между английским и американским берегами реки Св. Лаврентия. Попыток было сделано уже несколько, но все более или менее неудачные. С невероятным трудом перекинули легкий висячий мост для пешеходов мили две ниже водопада, где река бушует в узком скалистом ущелье; но и на этом месте течение так страшно быстро, что пушечное ядро, спущенное в него на проволоке, увлекается им и значительно уклоняется от перпендикулярной линии. Понятно, что через этот мост проходили с страхом и трепетом, особенно в бурю, когда он со стоном и треском колебался и прыгал, как будто боясь, что его сейчас унесет. Это впрочем, и действительно случалось уже не раз и первому мосту, приведенному через самую Ниагару, грозила рано или поздно та же участь. Невозможно было долее терпеть такое неверное, опасное сообщение на таком месте, где огромные железнодорожные системы Канады и Соединенных Штатов разделенные озерами, почти уже сталкивались, — где на каждом берегу уже было построено по городу: Эльджин на английском берегу, Ниагара-Сити на американском. «Общество» Большой Западной Канадской государственной железной дороги и «Общество Нью-Йоркской Центральной железной дороги» должны были, во что бы то ни стало придумать средство к прочному и безопасному соединению этих двух городов, успевших уже приобрести огромную торговую важность. Тут то Реблинг, архитектор и инженер, содержатель проволочной фабрики в Нью-арке в Нью-Джерсее, обратился к канадскому обществу и вызвался построить двойной мост, для железной дороги и для простого перевоза на колесах, по своей собственной системе, изложенной в плане и проекте, которые он в тоже время представил. По этой системе он уже строил висячие мосты через реки Аллегани и Мононгагела при Питсбурге, и они оказались вполне удовлетворительны, но свойство берегов и русла позволяло прибегать к помощи быков, тогда как тут ни за все богатства Калифорнии невозможно было всадить хотя бы одну сваю, тем более что до сих пор не могли еще даже измерить глубину воды. На тех реках едва приходилось протянуть мост по воздуху на протяжении 200 футов, тогда как тут предстояло обойти без всякой поддержки на протяжении ровно 822 футов, и мосту предстояло выдержать, по меньшей мере, тяжесть в 386 тонн, — так как канадское общество назначило эту цифру для первого пробного товарного поезда. Реблинг не испугался задачи, доверяя силе своих проволочных канатов, которыми он приобрел себе такую известность, что он был завален заказами, и что многие начинали заменять ими простые конопляные и пеньковые. Таких канатов он протянул через Ниагару всего четыре; но каждый канат был свит из 3569 железных проволок, каждая в толщину ровно одной линии. Какое давление, какая тяжесть могли бы сломить сосредоточенную таким образом силу! Эти четыре каната поддерживаются четырьмя каменными башнями; концы канатов прикреплены якорями, глубоко вонзающимися в скалы; этим же якорям прочные, тяжелые и ловко устроенные аппараты не дают тронуться с места. Что же касается самих мостов, из которых нижний назначался для шоссе, a верхний для рельсового пути, они просто привешены к канатам. Для этого употреблено 624 каната из той же проволоки, рассчитанных так, чтобы каждый сам по себе выносил 30 тонн веса; они скреплены перевязями и так распределены во всю длину, чтобы на каждые 200 футов основных канатов» приходилось не более 34 тонн веса. Когда в 1855 г. пробный поезд, состоявший из двадцати тяжело нагруженных вагонов, благополучно проехал, и смелая постройка, повисшая на вышине 260 футов над водою, подалась посредине всего на 0,82 фута и тотчас же эластично возвратилась на прежний свой уровень, — слава Реблинга разнеслась из конца в конец земли. За этим чудом искусства последовало еще несколько таких же проволочных висячих мостов — мостъ через Огайо при Цинциннати, мост через Аллегани (второй) при Питсбурге, и пр.. Наконец, на предварительных работах для построения моста через Ист-Ривер, разделяющий Нью-Йорк от Бруклина, великий мастер нанес себе ушиб, от последствий которого и скончался.

Докучная компания.

В pendanis к помещенному в №13 «Нивы» рисунку Ф. Лоссова, мы прилагаем на стр. 221 другое произведение того же художника. Содержание картины ясно без объяснений: это ослик, привязанный на мельнице, которому не дают покоя пресловутые защитники капитолия.





Похожие записи:

≡ Объявления
Поделитесь своим мнением
Для оформления сообщений Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

 Объявления
 Наука
Спиралевидный двигатель
 Подпишитесь на новости сайта
 Фонтан
Фонтан
Бросьте монетку :)
Свежие записи
Русские журналы © 2017 ·   · Тема сайта и техподдержка от GoodwinPress Наверх