«Нива» №32,  год 1870-й. Фельетон.

(Толки о войне.Закрытие выставки.Закрытие театров.Прошедшие гулянья.Близость осени.)

   Война поглотила внимание всех и каждого. О войне только и говорят, о ней только и читают. Саарбрюккен, Вейсенбург, Мец, Штейнмец и прочие немецкие и французские города и люди интересуют нас гораздо более всевозможных отечественных событий и лиц. — Слышали? А? Каково? — Да, признаюсь не ожидал. — Нет, вы мне скажите, что же из этого будет? Ведь это уже слишком, ведь это способно нарушить наше равновесие… — Ну, Бог милостив, может быть до этого и не дойдет.

—           А вы кому бы желали победы?

—           Да как вам сказать, — по правде никому, лучше всего по моему, чтобы обе стороны были поражены и ни одна не победила; тогда настоящими победителями остались бы те, кто не дрался, а сидел себе спокойно, занимаясь своими делами, — дерущиеся же получили бы достойное возмездие за нарушение общего спокойствия. — Да как же так?.. Ведь это невозможно, хотя, пожалуй, и справедливо было бы… Это, знаете, напоминало бы известное мудрое правило Пушкинской капитанши, как судить двух тяжущихся — разбери кто прав, кто виноват, да обоих и накажи. Очень бы оно было хорошо – да трудно. Это только анекдот такой есть, как два волка погрызлись с таким остервенением, что съели друг друга по самый хвостик, — да ведь это сказка, и в действительности невозможно. — Ну, не говорите; невозможное для волков — возможнее для двух воюющих держав; иная неловкая победа стоит любого поражения. Я ведь впрочем, не политизирую, а высказываю вам одно мое желание, может быть и утопическое; для нас впрочем, кто бы ни победил, в конце концов, все выгода, autant dе pris sur les ennemis, — и потому нам остается только присутствовать простыми зрителями при этой европейской драме и проверять, правильно ли заметил один римский писатель (забыл на эту минуту, кто именно), что очень приятно, сидя на берегу, смотреть на погибающий в волнах корабль. — Бог знает, что вы говорите! ну что тут приятного?.. Такие и подобные разговоры вы можете слышать сплошь и рядом. Одного только не услышите вы ни от кого, никогда — это желания нашего вмешательства в прусско-французскую распрю, вмешательства вооруженного; никто не горит желанием преломить русское копье ни за Вильгельма, ни за Наполеона — и оно конечно не преломится.

   Интерес к войне отвлек совсем внимание и от кончившейся выставки мануфактурной и от начинавшей было разгораться, но теперь заглохшей междоусобной брани между экспонентами и экспертными комиссиями. Выставка, открывавшаяся с таким шумом, возбуждавшая столько ожиданий, окончилась при значительном охлаждении к ней, — и теперь , когда над нею опустился уже занавес, слышится ей вслед даже легкое шиканье, не заглушаемое ни чьими аплодисментами. Покойную выставку поругивают многие: во первых, те которым надоело ее хвалить. Выставку в начале, без сомнения, слишком уже расхвалили — и теперь только поэтому, по естественному закону реакции, спохватившись, начинают ругать. Кроме посторонних посетителей выставки поругивают ее экспоненты. Бранятся и те которые не получили награды, и те которые получили; последние — в том случае, когда им присуждена не высшая награда. В общество и печать проникли слухи об обнаружившихся несправедливостях, то по пристрастию, то по незнанию дела в определении достоинств выставленных предметов и их оценки; говорилось даже, что со стороны недовольных экспонентов поступило к министру финансов более 200 жалоб на неправильное присуждение наград; — но потом все такие слухи умолкли. Кто тут был прав, кто виноват — решить a priori невозможно. Известное дело, что из двух тяжущихся одна сторона бывает почти всегда недовольна решением дела; а тут тяжущихся были сотни, из которых выигрывало только самое небольшое число лиц. С другой стороны, эксперты и не непогрешимы как Папа, и небезгрешны как люди вообще; а потому отрицать возможность с их стороны ошибок было бы странно, тем более что возможность эта не всегда была отстранена правильным устройством оценочных комиссий. Так напр. мы слышали, что достоинства столярного и обойного производства определялись художниками; нет сомнения, что со стороны изящества произведения указанных ремесел — художники могут быть признаны судьями компетентными, но вряд ли они состоятельны в определении технических качеств этих производств. И подобных примеров говорят было не мало. Лучшим последствием выставки будет то, если она (как это уже и предполагается) положит основание постоянному русско-промышленному музею, или музею прикладных наук, в том же здании Соляного Городка и со многими из предметов бывших на выставке, пожертвованными этому музею. Расходы на устройство выставки, как мы и предполагали при ее начале, далеко не покрыты сбором с посетителей. Устройство выставки, т. е. одного только помещения для нее, не считая расходов самих экспонентов, стоило как слышно до 360,000; всего же собрано с открытия выставки 91,394 руб. 5 коп. Что касается до одного из отделений выставки, именно русского музея, устроенного с.-петербургским собранием художников, то он окончил свои дела довольно хорошо: выручено им более 6,00 руб., устройство же музея и содержание стоило менее половины этой суммы. Аквариум, говорят, скоро будет преобразован и впоследствии откроется для публики. Теперь по улицам, прилегающим к выставке, тянутся возы с разными предметами выставки, носильщики с более мелкими вещами и, наконец, черепашьим шагом ползут домой по передвижным рельсам вагоны и локомотивы.

   С закрытием выставки совпало и закрытие русских спектаклей Михайловского театра на недолгое время успенского поста. С 15 же августа снова откроется русский театр, и начнутся представления русской оперы. Московские гости г-жа Васильева и г. Шумский уехали уже обратно в Москву, но не прощаясь с Петербургом навсегда, а оставляя нам надежду снова увидать их на нашей сцене; они будут, вероятно, не раз приглашаемы к нам на некоторое время — а может быть иные из них, кто этого пожелает, останутся и совсем на нашей сцене. Да все это покуда слухи; верно только то, что дирекция, довольная громадным успехом москвичей, намеревается пользоваться ими еще не раз, к нашей величайшей радости. Толки же распространившиеся по Москве — о состоявшемся будто бы уже переводе с московской сцены на петербургскую г-ж Федотовой и Васильевой и г.г. Шумского и Садовского — совершенно неосновательны. Для нас, петербургских театралов, такая новость была бы разумеется отрадною, — если бы мы, как дети, радовались только настоящей минуте, не думая о завтрашнем дне и не заботясь о других. Дело в том, что московская сцена есть наше общее русское достояние; успех и процветание ее близки всем любителям русского драматического искусства наравне с присяжными театралами Москвы; пока существует московский Малый Театр, с его труппою, с его преданиями и уровнем художнического развития артистов, до тех пор не умерло на Руси сценическое искусство, есть для него действительная школа, академия, есть образцы. Между тем, перевод главных сил московского театра в Петербург не мог бы не подействовать гибельно на московскую сцену — и вряд ли бы настолько же улучшил петербургскую насколько повредил бы московской. Дело в том, что труппа артистов известной сцены, какою она должна быть и какова московская, не есть простой, случайный сбор людей на известное дело; хорошая труппа есть нечто цельное, органическое, связанное общими взглядами на дело, одинаковым его пониманием, общими приемами, образующее — одним словом — то, что называется школою в искусстве. Такая школа складывается годами, десятками лет, — и то не всегда, а только при известных благоприятных условиях. Московские артисты, приглашенные в Петербург, труппы собою здесь не создали бы; московская была бы разбита их отсутствием. В силу-то всех таких соображений и приходится подавить в себе эгоистическое желание — видеть тех московских артистов, игрою которых мы наслаждались это лето, нашими постоянными жителями — и охранять хотя московскую труппу от разрушения и падения. Будем утешаться хоть тою мыслью, что если не у нас, так в Москве, а есть же превосходный русский театр.

   Закрытие выставки, закрытие театров создало из теперешней летней поры — пору затишья и покоя, да и во время, а то петербургская публика и народ неумеренно что-то уже разгулялись. В последнее время гулянья следовали за гуляньями. Гулянья в Летнем саду, в крепости, в Петергофе, на островах, на кладбищах, с иллюминациями и фейерверками и без оных, шли одно за другим. Надо же и отдохнуть. Из всех перечисленных гуляний самое грандиозное было, без сомнения, петергофское. На устройство его была пожертвована сумма свыше 20 тысяч. Сады Петергофа были буквально залиты светом и народом. Теперь пусть собственное воображение читателей представит себе, что происходило при отправлении (а еще более при возвращении с гулянья нескольких десятков тысяч народа) на железнодорожных станциях, и на пристанях пароходов. Билеты брались с бою — и с бою же врывались по этим билетам на пристань или платформу дебаркадера. Крик, визг и мычанье стояли над толпою. «Батюшки! Ребенка задавили!» — вдруг раздавался отчаянный мужской голос; движение в толпе приостанавливалось; ближайшие к тому месту, откуда раздался крик — пятились назад, толпа раздавалась насколько было можно… «Где же ребенок-то?» — спрашивали в толпе. — «Да это я и есть, совсем грудь окаянные сдавили», говорила ухмыляясь какая-то бородатая фигура шмыгая вперед.» — «О чтоб те… вишь шут этакий придумал — ребенок, хорош ребенок!», смеялись кругом, а автор шутки тем временем был уже далеко и ухмылялся себе в бороду. Подобных комических сцен было не мало, но всех не перескажешь.

   Под стать к утихающему летнему сезону и в погоде чувствуется уже поворот на осень — лето переломилось; начинает порою повевать изрядным холодком — плэд при летнем пальто становится необходимой вещью; белые ночи пропали до будущего года; зажглись на улицах и по аллеям парков фонари, дачники поговаривают о переездке в город, и уже появляются на улицах возы нагруженные дачным хламом. Обидно коротко петербургское лето: четыре, пять недель, вот и весь его размер, а до этих недель — сколько весенней грязи и распутицы, а за ними — какие сумрачные непогодливые унылые дни осени!

 

Похожие записи:

≡ Объявления
Поделитесь своим мнением
Для оформления сообщений Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

 Объявления
 Наука
Спиралевидный двигатель
 Подпишитесь на новости сайта
 Фонтан
Фонтан
Бросьте монетку :)
Свежие записи
Русские журналы © 2017 ·   · Тема сайта и техподдержка от GoodwinPress Наверх