«Нива» №24,  год 1870-й. Фельетон.

(Наступление лета.Обманутые надежды некоторых предприимчивых петербуржцев.Народный театр.Весенние экзамены.Трагический случай, который они породили.Отчего он произошел.Кое-что о теперешнем устройстве экзаменов.)

   Лето вступило в свои полные права. Об этом кроме календаря свидетельствует все: опустение города, оживление всех дач и окрестностей, куда изредка тянутся последние, запоздалые возы с мебелью, наиболее осторожных и недоверчивых к весеннему благорастворению воздуха, петербуржцев, нестерпимая духота и каменная пыль на улицах города. Кончившейся весны добром помянуть не за что. Холодная, сырая, она принесла с собою много болезней и не мало смертей. Нa редкой улице не лежало перед каким-нибудь домом соломы на мостовой – печальный знак того, что в этом доме не все благополучно, что в нем есть трудно больной или умирающий. Каково-то будет лето и что оно принесет с собою нового, кроме выставки? Пока оно, не смотря на эту выставку, никаких особенных перемен в обычной летней трудной жизни Петербурга не произвело; наезд провинциалов и просвещенных иностранцев, не смотря на выставку, оказался далеко не столь многочисленным как этого ожидали. От числа приехавших Петербург не только не показался населеннее, но их не хватило даже на то, чтобы сколько-нибудь скрыть его обычное летнее опустение. Это обстоятельство обманет надежды очень многих предприимчивых обитателей Петербурга и дурно отзовется на их карманах. Дело в том, что, рассчитывая на большой съезд «гостей» и долженствовавшее воспоследовать от этого вздорожание квартир, вследствие большего на них спроса, некоторые граждане решились поспекулировать на это дело и перебрались на дачи, с расчетом сдать свои городские квартиры приезжим на летние месяцы; иные-же даже нарочно поснимали и меблировали пустые квартиры — и большинство таких сидит теперь у моря и ждет погоды. Количество предложений оказалось несравненно превысившим размеры спроса; в конторах-указателях квартир уже отказываются принимать объявления или поручения о сдаче квартир с мебелью, цены на них пали очень низко — и таким образом для многих неосторожных петербуржцев выставка не только не послужила предлогом к обогащению, но отозвалась материальным ущербом. Число ежедневно посещающих выставку также не поражает своею громадностью и дает полное право предполагать, что сбор за вход далеко не покроет собою расходов постройки и устройства помещения выставки, — что впрочем ничуть не важно, потому что правительство устраивая и так прекрасно устроивши выставку делало это, разумеется, не с коммерческой спекулятивной целью, а с образовательной — и в этом смысле выставка, без сомнения, принесет много и много пользы.

   Выставке-же мы между прочим обязаны разрешением устроить столь давно желанный народный театр. Такой театр воздвигнуть теперь купцом Малафеевым на Царицыном лугу, устроен удобно и даже изящно для временного балагана, и разыгрываемые в нем пьесы идут не дурно, — так что все было бы хорошо, не назначь антрепренер слишком высоких цен на места, что уже совсем неуместно в народном театре. Но мы слышали, что такие цены назначены только на первое время и вызваны большими расходами на постройку театра, и что со временем они будут значительно понижены. Желательно, чтобы этот слух оправдался, — причем, наверное, можно предсказать, что и г. Малафеев в убытке от этого не будет.

   Петербург не живет без трагических случаев; редкая неделя не приносит несколько убийств, самоубийств и других несчастных происшествий, причем каждому сезону приличествуют преимущественно те или другие приключения; так напр., летом, кроме случайностей общих всем временам года, люди в избытке горят и тонут; весною, кроме жертв разных болезней, вероятно бывает не мало случаев несчастной любви или через-чур пламенных страстей, но такие жертвы ни в статистику ни в Полицейские Ведомости обыкновенно не попадают — и об горькой их участи «знает только Бог да подоплека». Ни в какие статистики и списки не попадает также та масса несчастных учащихся юношей, которые каждую весну проваливаются — не в воду, сквозь тонкий лед, а на экзаменах переводных, приемных, выпускных. Экзамены эти как известно бывают большею частью весной, что и делает для большинства юношей весну — не порою любви и мечтаний, а напряженного труда, волнений и разочарований. Иная весна для них бывает фатальной эпохой, определяющей собою всю будущность, потому что какая-нибудь одна неудовлетворительная отметка — для иных закрывает навсегда двери университета или вообще высших учебных заведений, для других — меняет блестящую карьеру в Петербурге на скромную и труженическую службу в провинции, для третьих — служит причиною упреков, жалких слов и брани со стороны родственников и опекунов, и собственных горьких слез и отчаяния. Таким образом, экзамены по их значению и последствиям — дело далеко не шуточное, а по своему процессу — страшно тяжелое: сколько зубрения, бессонных ночей и тревог требуют они, сколько молодых сил и здоровья расходуется на них! И потому, если уже необходимо подобное мерило знания и успехов учащихся, то надо желать чтобы способ измерения был выбран самый правильный, гарантирующий от возможности всяких ошибок и неверных выводов, — иначе случаи, если и не столь трагические, как тот по поводу которого заговорили мы об этом предмете, но все-таки крайне грустные будут повторяться беспрестанно. Настоящий же случай таков: 25 мая, в 4 часа пополудни, в здании с.-петербургской VII гимназии, застрелился сын коллежского советника Николенко — Александр. Покойному было 18 лет, он воспитывался в Ларинской гимназии и жил при отце. В прошлом году он не выдержал выпускного экзамена и оставлен был в 7-м классе на другой год. Перед нынешними экзаменами усиленно занимался. В день катастрофы он вышел в 3 часа утра — и, объявив, что у него болит голова, ушел прогуляться. Вернувшись, занимался вновь — и снова жаловался на головную боль. В гимназии держал себя чрезвычайно странно, ни с кем не разговаривал, всех избегал, быстро ходил по коридору. На вопрос брата: «как выдержал экзамен?» — ответил: «скажи дома, что хорошо». Вернувшись домой, прямо пришел в свою комнату, против обыкновения своего ни с кем не поздоровавшись, что всех удивило. На вопрос матери о экзамене ничего не ответил, но сказав, что устал и нужно ему отдохнуть, вошел в свою комнату, из которой через полчаса времени раздался выстрел. Вбежавший в ту же минуту брат нашел его лежащим на полу, окровавленным: около него лежало одноствольное ружье с разломанною ложей, вероятно от сильного заряда. Он выстрелил себе в упор в лоб и причинил безусловно-смертельные раны. В комнате над столом был приклеен к стене двумя кусочками липкого пластыря лист бумаги, сложенный вдвое и загнутый к низу с одного боку. На листе большими буквами написано: «простите». На осьмушке бумаги, вложенной в середину, написано карандашем: «у С. и К. попался 13 билет, начали спрашивать то, что не проходили, я сказал что этого не, проходили, С. выразил удивление и объявил, что преподавателем 7 лет и что всегда спрашивал, обратились к А. А»…

   Вот она — потрясающая душу школьная драма, трагедия из детской жизни, с так хорошо всем нам знакомыми подробностями и обстановкой: ночами проводимыми напролет над книгами, болезненным состоянием нервов, лотореею билетов экзаменных, чересчур безучастными и суровыми экзаменаторами, смущением и «ошалением» истомившегося и потому теряющегося от первого недоумения юноши, стыдом неудачи перед родными и близкими — и отчаянием в том возрасте, который мог бы еще и не знакомиться с этим чувством. Знакомая картина! И как в виду ее легко вздохнется при мысли, что уже не придется более быть в ней участвующим лицом, что пресловутые счастливые дни детства и беззаботной юности минули и не вернутся более… Но возвратимся к экзаменам. Отчего застрелился Николенко? Без сомнения, от неудачи экзамена; если бы временное умопомешательство постигло его от одних усиленных умственных занятий и бессонницы, то все-таки при удачном экзамене не было бы причины умопомешательству получить такой роковой исход: оно высказалось бы иначе. Отчего-же произошла неудача экзамена? — если верить записке оставленной покойным, неудача на экзамене произошла главным образом от двух причин: недоразумения со стороны экзаменатора и смущения со стороны отвечавшего. Экзаменатор предлагает вопрос, который не был объяснен ученику, — и из отказа его отвечать на этот вопрос выносит дурное мнение об его знаниях; видя это, ученик окончательно смущается, становится без ума — и этим самым как бы поддерживает и оправдывает дурное о себе мнение. Вот эти-то самые два явления: недоразумения, ошибочного представления о степени знаний ученика (которое слагается обыкновенно благодаря случайности, играющей, как известно, огромную роль на экзаменах), и во вторых, волнения ученика, — эти-то два явления, говорим, и делают экзамены в их настоящем виде очень шатким и плохим способом измерения степени знаний и способностей ученика. Кто, прошедший школьною дорогою, не помнит массы анекдотов экзаменных, главным образом вращающихся на фактах удивительного счастия и несчастия. Такой-то воспитанник принялся за изучение предмета за несколько часов до экзамена, даже разу не успел прочесть всего курса, выучил насчастье из 20 и более билетов (на которые разбит предмет) два или три — и счастье его выручило; ему попался именно один из этих билетов — и он выходит с удовлетворительной отметкой; другой, наоборот, основательно зная весь курс, почему-нибудь не прочел один или два билета — и режется, несчастный, именно на них. Таких случаев бездна. А какое важное значение на экзаменах имеет характер экзаменующегося, расположение духа, в особенности крепость нервов. Взгляните на лица готовящихся предстать и предстающих на судилище. На одном, как говорится, вовсе лица нет; на лбу и руках выступает холодный пот, дыхание спирается, голос дрожит и прерывается, — а между тем он знает предмет, но нервы его не выносят напряженности ожидания, торжественности обстановки, страха за возможный неуспех. Другой-же подходит к столу с удивительной развязностью и спокойствием, не смущаясь нимало начинает плести околесную, ходить круг да около вопроса, – говорить не то об чем спрашивают, а то что каким-нибудь образом стало ему известным из предмета, но при этом говорит он так ловко, свободно и самоуверенно, что не поставить ему удовлетворительной отметки нет возможности… Повторим еще раз, что экзамены имеющие такое важное влияние на всю последующую жизнь ученика, далеки от совершенства в их настоящем устройстве, — и наши педагоги и воспитатели употребили бы свое время очень производительно, если бы подумали — в чем и как поизменить это устройство, как бы снять с экзаменов тот варварски-тяжелый и роковой характер, какой они имеют ныне, как бы обезопасить и себя и учеников от возможности ошибок с их печальными последствиями.

 

Похожие записи:

≡ Объявления
Поделитесь своим мнением
Для оформления сообщений Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

 Объявления
 Наука
Спиралевидный двигатель
 Подпишитесь на новости сайта
 Фонтан
Фонтан
Бросьте монетку :)
Свежие записи
Русские журналы © 2017 ·   · Тема сайта и техподдержка от GoodwinPress Наверх