«Нива» №21,  год 1870-й. Фельетон.

(Московские артисты.Г-жа Федотова в драме «Ребенок».Суд над убийцами князя Аренберга.Г. Шандор.)

   Московские артисты, появившиеся уже перед петербургской публикой в некоторых ролях, имели большой успех. Спектакли, в которых они участвуют, — собирают многочисленных зрителей; театр в эти дни бывает совершенно полон, и публика выражает самым громким образом свое довольство их талантами и игрою. Г. Садовский не был уже для Петербурга новинкою, и публика приняла его, поэтому дружно, как старого знакомого. Года мало изменили это прекрасное дарование. В игре его слышится, та же мощная, спокойная сила, отмечающая изображаемое лицо крупными и твердыми чертами, благодаря чему оно врезывается в памяти зрителей, со всей пластичностью мраморного изваяния. После г-на Садовского выступила на Александринской сцене г-жа Федотова (Познякова) в роли Верочки в драме г. Боборыкина «Ребенок» — роли, которая несколько лет тому назад была создана г-жею Федотовой, и с своей стороны ее же, г-жу Федотову создала как известность, как бесспорный, всеми признанный талант. Драма г. Боборыкина шла потом и в Петербурге, с г-жею Снетковой 3-ей в главной роли, но успеха не имела и потому давалась редко. Между тем, драму эту можно считать за одно из лучших произведений нашей драматической литературы, несмотря на некоторые ее недостатки и технические несовершенства. Она построена на прекрасном замысле или идее: молодая девушка с глубокой и чуткой душою является ее главной героиней; вся пьеса лежит почти на ней одной, причем драма совершается не окрест ее, не во внешнем ходе событий, а в ней самой, в ее душевном мире. Первое действие застает этого «ребенка» во всей привлекательности существа еще нетронутого жизнью, наивного, чистого, любящего всех и каждого, и может быть немного более других любящего (но не сознавая того) молодого человека, живущего в ее семье, в качестве учителя у брата. Учитель этот часто с ней беседует, знакомить ее с миром искусства, с царством идей, «не знающих предела», бросает в ее восприимчивую душу первые семена развития. Эта идиллия разрушается сразу, крупным ударом, который посылает судьба «ребенку» — смертью ее матери. Ее мать (на сцене это лицо и не появляется) была женщина несчастная, чужая в собственной семье. Давно уже из сердца мужа вытеснила ее другая женщина, одна родственница Верочки (имя «ребенка»). Воля этой женщины царить в доме, она совсем забрала в свои руки усталого, рыхлого помещика, отца Верочки. Ее мать покорно смирилась перед таким положением дел, затаив горе обиды внутри себя, не жалуясь, не выдавши себя даже на смертном одре. Верочка разумеется ничего этого не подозревала, не знала, до минуты смерти матери. Но странные обстоятельства, сопровождавшие эту смерть, сначала толки, а потом и признания домашних открывают ей страшную истину, что смерть матери ложится тяжелым пятном на совести ее отца, — что это он отравил, разбил самое дорогое ей существование. Она не сразу решается поверить этой истине, она допытывается, узнает, мучится сомнениями, молит о правде, просит чтобы ей сказали «одну только правду» и наконец, решается обратиться к самому отцу. Но то, что она узнает от него и что, потом подтверждается словами другой женщины, которая ее любит и которой она привыкла верить, поражает ее еще ужаснее: мать ее сама была виновата, сама не безупречна перед отцом… Итак, кто прав, кто виноват в этой семейной драме, не Вере судить, но только вера ее в людей и правду разбита на двух самых дорогих и близких для нее существах. И вот она лежит уже больная, когда грубые речи ее брата — пошлого и фатоватого мальчишки — и цинические упреки и подозрения той женщины, которая теперь в доме заменила место ее матери, на счет отношений Верочки к учителю, наносит этому уже надломленному существу последний удар. Ее слабый организм не выдерживает всей этой нравственной пытки, и она умирает. Таково в коротких словах содержание этой драмы. Разработано это содержание довольно неловко и неумело в сценическом отношении (это первое драматическое произведение г. Боборыкина). Действия мало. Верочка почти не сходит со сцены, и все акты полны одним и тем же мотивом, т.е. ее душевными страданиями в их различных моментах; это произведение является какою то драматизированною поэмою о молодой и прекрасной душе, погибшей от соприкосновения с людской испорченностью и злобою. Тем труднее становится задача артистки, берущей на себя исполнение этой роли. Опасность впасть в монотонность и плаксивость кажется почти неизбежной, а при этом да еще при неловкой постройке драмы, также неизбежна, по-видимому, должна быть и скука от нее для зрителей. Так оно и было в Петербурге, отчего драма эта не имела успеха на нашей сцене, но не так вышло оно при игре г-жи Федотовой. Она дала такое полное и поэтическое воспроизведение этого образа, что за красотою его забылось все остальное — и публика неустанно и со страстно следила за всеми перипетиями пятиактных страданий. Успех г-жи Федотовой был громадный и как нельзя более заслуженный. К г-же Федотовой мы еще вернемся, чтобы дать отчет об игре ее в других ролях, а покуда заметим, что эта артистка с внутренними творческими силами таланта соединяет все нужные внешние условия: счастливую наружность, грацию движений и пластичность поз, звучный симпатичный голос с каким то нервным оттенком и превосходную дикцию. На нашей сцене, бедной артистическими силами, г-жа Федотова – желанная и дорогая гостья.

   От драм разыгрываемых на сцене — совершенно естественен переход к драмам житейским; к числу их без сомнения надо отнести и те события, последнее действие которых совершается в здании суда. В здании этом, на днях, состоялся приговор по делу об убиении князя Аренберга, так сильно взволновавшем общественное мнение. Преступники осуждены на 15 лет каторжной работы. Самое дело это ни в юридическом, ни в психологическом отношении особенного интереса не представляет; Шишков и Гребенников самые заурядные воры, никакими яркими качествами не отличающиеся. Но довольно любопытна одна подробность, вскрывшаяся при следствии. Сговорившись в тюрьме ограбить князя Аренберга, преступники но выходе из нее и прежде совершения поступка отправились служить молебен к Спасителю, что в домике Петра Великого на петербурской стороне (наиболее чтимая в Петербурге святыня), и на пути туда и обратно обсуждали задуманное ими дело. Какое глубокое извращение религиозного чувства, хотя — увы! представляющее далеко не единичный, ни даже случайный факт. Оглянитесь кругом себя, присматривайтесь — и вы беспрестанно, на всяком шагу встретите аналогические явления, хотя может быть и в менее резкой форме. Насколько религиозность воспринятая человеком сознательно, искренно, претворенная им в душе и ставшая для него руководительницей в жизни и поступках, почтенна и рождает прекрасные явления, — настолько формальное механическое отношение к делу религии, успокоение на одной ее внешней, обрядовой стороне, ведет к безобразным и диким явлениям. Такая религиозность хуже отсутствия всякой веры в человеке и приносить только вред, давая человеку средство к легким и дешевым сделкам с своею совестью. Совершил, положим, такой человек какую-нибудь гадость; как бы ни был он мало развит и груб по натуре, но все таки почувствует в душе своей некоторое беспокойство, совесть его хотя слабо но поднимет тревогу. Это могло бы послужить ему на благо, стать предостережением на будущее время, наказанием за содеянное, — могло бы повести к желанию загладить, исправить проступок или преступление. Но у ханжи или фанатика есть под рукою более легкое средство успокоить расходившуюся совесть, заставить ее замолчать: он механически проделает несколько церковных обрядов, — укравши рубли, раздаст копейки нищим и на свечи, настукает себе лоб о каменные плиты храма — и с спокойною душою вернется к старому. Иначе откуда бы у тех негодяев, что грабят слабого, гнетут правого, живут всяческою неправдою, было такое ясное спокойствие на лице и мир на душе, — если бы они не думали, что обманывая самих себя и людей, им удастся в тоже время обмануть и Высшую Правду и помириться с ней по дешевой цене.

   Что же может рассеять эту тьму невежества, среди которой святая правда обращается в великую ложь, вера в суеверие, и доброе становится подспорьем злому? Конечно, ничто кроме просвещения и развития масс и отдельных личностей. Свету, больше свету — и пошатнутся мрачные тени и убегут, а за ними уйдет и то, что жило и копошилось под ними.

   Кстати о свете: на днях, 11 мая, в здешнем столичном мировом съезде разбиралась претензия изобретателя петролейно-газового аппарата, г. Врадия к американскому гражданину и контрагенту городского столичного освещения, Л. Шандору, о 500 рублей награды, которую он многократно предлагал за подобное изобретение в своих публикациях и рекламах. Столичный мировой съезд под председательством г. Неклюдова, на основании отчета специальной комиссии Русского технического общества и сравнительных анализов лаборатории Горного департамента, производивших испытания над осветительными снарядами гг. Врадия и Шандора, — признал изобретение г. Врадия лучшим и постановил взыскать с Шандора в пользу Врадия 500 р. премии и 50 р. за ведение дела в пользу поверенного г. Врадия, г. Яновского. После прочтения приговора о взыскании с Шандора 550 р. награды и судебных издержек, г. Врадий и его поверенный были приветствуемы со всех сторон поздравлениями и пожатиями рук от знакомых и незнакомых, заполнявших залу мирового съезда; публика, видимо была обрадована блестящим исходом этого обще интересного дела. Система осветительного аппарата г. Врадия составляет, привилегию Товарищества освещения петролейным газом, Столыпина и комп..

 

Похожие записи:

≡ Объявления
Поделитесь своим мнением
Для оформления сообщений Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

 Объявления
 Наука
Спиралевидный двигатель
 Подпишитесь на новости сайта
 Фонтан
Фонтан
Бросьте монетку :)
Свежие записи
Русские журналы © 2017 ·   · Тема сайта и техподдержка от GoodwinPress Наверх