«Нива» №36,  год 1870-й. Политическое обозрение.

   Битва при Седане и плен императора Наполеона, о которых мы упомянули в нашем последнем обозрении на основании телеграмм, были бесспорно важнейшими событиями настоящей войны. Сообщаем подробности о них на основании немецких и бельгийских газет, так как во французских до сих пор сведения о военных действиях изложены отрывочно и большею частию не точно. Теперь повидимому несомненно, что битва или правильнее битвы под Седаном и в его окрестности были следствием общего плана, составленного по обоюдному соглашению между маршалами Базеном и Мак-Магоном, которые намеревались соединиться, и вместе ударить на прусскую армию. Седан и Мец сделались главными пунктами военных действий, но все эти комбинации расстроены были осторожностью прусских генералов и необыкновенным их знашем всего, что делалось в неприятельских лагерях. Мак-Магон, выступив из Шалонского лагеря, имел уже намерение пробиться сквозь ряды неприятелей для соединения с Базеном, и для того поворотил на Седан; вот почему — одновременно с сражениями под этим городом — произведена была вылазка Базеном из Меца (30-го августа) по направлению к Сент-Барбу, окончившаяся полнейшею неудачей: после упорного боя, продолжавшаяся целый день, французы отброшены были обратно в крепость прусским корпусом генерала Мантейфеля, которого подкрепляли отряды ландвера под командой генерала Куммера.

   В то самое время, когда Мак-Магон выступил из Шалонского лагеря, наследный принц прусский, шедший со своею армией к Парижу, уже спускался в долину реки Обы; узнав в Линьи о движении Мак-Магона, он поспешил тотчас же поворотить на север и обогнул Аргонский лес с южной его стороны. Вот почему прусские отряды и появились лишь на короткое время в Шалоне, а потом двинулись на Вузье через Сюипт. В то же время корпус наследного принца Саксонского, левый фланг которого был постоянно в сообщении с правым флангом армии наследного принца прусского, спустился в долину Мааса через Дён и Стене. Первые столкновения их с французами произошли 28-го августа при Вонке, между Аттиньи и Вузье, с одной стороны, и при Нуаре, к западу от Стене — с другой. Затем последовали сражения 29-го и 30-го августа, и первая битва под Седаном или при Бомоне 31-го августа, когда уже прусские армии были в соединении. Наконец в четверг, 1-го сентября, произошло под Седаном же генеральное сражение. Началось оно в четыре часа утра. В армии Мак-Магона было 110,000, а число окружавших её немецких войск простиралось до 250,000, так что и на этот раз французы были застигнуты врасплох превосходными силами неприятеля. В особенности жаркая битва продолжалась от 10 часов до двух. В два часа левое крыло, под командой генерала Фальи, — который сам пал, пораженный картечью,—было отрезано, а центр и правое крыло отброшены к Седану. В отрезанном корпусе произошло полнейшее расстройство, и множество французских солдат бежало на бельгийскую территорию, где они были встречены бельгийскими войсками и обезоружены — необходимое следствие вступления войска которой либо из воюющих сторон на территорию нейтральной державы (с этою целью бельгийские войска были придвинуты к границе под начальством графа Фландрского, брата короля бельгийцев, главная квартира которого находится в Филиппвиле). Приостановленная на несколько времени, битва возобновилась с новым ожесточением в три часа — и к пяти часам была совершенно окончена. Армия Мак-Магона была отброшена к Седану и окружена в этой крепости, где она по недостаточности укреплений не могла долго продержаться. В следствие этого, уже в шесть часов. в главную квартиру прусского короля явились уполномоченные с предложешем капитуляции, которая и была подписана генералом Вимпфеном, принявшим по старшинству начальство над французскою армией вместо Мак-Магона, тяжело раненного *); сдача была безусловная вследствие решительной невозможности реттироваться. Вместе с тем королю Вильгельму было вручено собственноручное письмо императора Наполеона; в письме было, как уверяют, сказано между прочим, что «так как он не мог умереть во главе своей армии, то вручает свою шпагу королю прусскому». На другой день, 2-го сентября, он отправился в главную прусскую квартиру в сопровождении генерала Лебрёна и Феликса Дуэ, окруженный своими пикерами и предшествуемый двумя прусскими уланами; видевшие его уверяют, что он по наружности был совершенно спокоен. Король Вильгельм сообщил королеве о свидании своем с императором французов следующею телеграммой: «Как поразительна была минута свидания моего с Наполеоном! Он былъ глубоко огорчен, но переносил свою участь с достоинством и твердостию. Я назначил ему местопребыванием замок Вильгельмсгёге близ Касселя. Наше свидание состоялось на западном плане Седана». Но уверению берлинской официальной газеты «Staatsanzeiger», Наполеон в битве под Седаном стоял под ядрами и напрасно искалъ смерти… После свидания, пленный император с своею свитой отправился через Бельгию к месту своего назначениия. Что касается до императорского принца, то он в сопровождении своей свиты и небольшого отряда перебрался в Бельгию, и в настоящую минуту находится в Англии, в Гастингсе, куда прибыла также через Бельгио и императрица Евгения, как извещает телеграмма от 10-го сентября.

   Потери, понесенные французами при Седане, громадны. По официальным прусским источникам, кроме взятых в плен во время последних сражений, число французских войск положивших оружие на основании капитуляции простирается до 80,000, — при чем в руки победителей достались 400 полевых орудий и в том числе 70 картечниц, 150 крепостных орудий и 10,000 лошадей; в Седане оказалось 14,000 раненых французов и 12,000 их перешли в Бельгио, где и должны оставаться до заключения мира.

   Победа при Седане возбудила восторг и торжество не только в Берлине, но и во всех главных городах Германии; повсюду составляются адрессы к прусскому королю, требующие непременного присоединения Эльзаса и Лотарингии и недопущения вмешательства нейтральных держав при заключении мира. Каковы будут дальнейшие действия прусских apмий, значительно усиленных и подкрепленных многочисленными корпусами ландвера, — сказать еще довольно трудно; но по видимому Пруссия намерена продолжать неуклонно войну: войска её, после седанской битвы, двинулись вперед, король вступил в Реймс 8-го октября, а 10-го передовые разъезды его армии появились в Сенском департаменте, в 60-ти верстах от Парижа.

   Кроме корпусов немецкой армии, блокирующих Мец, отдельный корпус под начальством генерала Вердера осаждает Страсбург, потерпевший уже жестокие потери, но все еще упорно защищающейся под начальством генерала Уриха. Великолепная башня Страсбургского собора сильно пострадала: ядра повредили её стены, сбили множество украшений и уничтожили знаменитые часы, бывшие предметом общего удивления. От прусских бомб сгорела также обширная публичная библиотека со множеством драгоценных книг и рукописей, музей и множество общественных и частных зданий. Да и вообще Эльзас жестоко пострадал от войны и от усиленных контрибуций, которыми его облагает армия победителей.

   В Париже известие о Седанской катастрофе и о плене императора Наполеона произвело потрясающее действие, окончившееся политическим переворотом. Тотчас по получении рокового известия, граф Паликао вместе с прочими министрами издал прокламацию к жителям Парижа, извещая их о случившемся, но успокоивая их тем, что столица готова к обороне, что формируются новые apмии и принимаются все меры для отпора неприятелю. Прокламация эта была последним актом императорского министерства; уже в вечернем заседании законодательного корпуса, 3-го октября, г. Жюль Фавр предложил объявить низложение императора Наполеона и его династии, и поручить правление — законодательной комиссии, а защиту Парижа — генералу Трошю. Палата не решила этого вопроса и назначила заседание на другой день, 4-го сентября, в полдень; но в этот же вечер, 3-го сентября, произошло сильное волнение на парижских улицах, где собирались многочисленные толпы народа. Толпы эти направились сначала к жилищу генерала Трошю, с громкими криками: «Долой императора! Да здравствует республика! Да здравствует генерал Трошю!». Генерал вышел к толпе и объявил, что он присягал императору, и не предпримет ничего, пока палата не постановит своего решения. Толпа направилась к законодательному корпусу и требовала Гамбетты; тот вышел и уговорил ее разойтись. Но долго еще потом возбужденные группы жителей расхаживали по улицам — и далеко за полночь рассеяны были городскими сержантами и парижскою конною стражей. На другой день, при открытии заседания законодательного корпуса, толпы ворвались в залу с криками : «Низложение императора; да здравствует республика!». Несмотря на все усилия некоторых депутатов и преимущественно г-Гамбетты, заседание пришлось закрыть — и парижские депутаты, сопровождаемые теми же толпами, направились в Hôtel de Ville, где первым делом их было провозглашение республики и затем установление так-называемого «правительства национальной обороны» из следующих одиннадцати парижских депутатов: Эмманнюэля Aparo, Кремьё, Жюля Фавра, Жюля Ферри, Гамбетты, Гарнье-Пажеса, Гле-Бизуана, Пельтана, Пикара, Рошфора и Жюль Симона, — при чем объявлялось, что генерал Трошю облекается неограниченными военными полномочиями и назначается президентом правительства. Затем составлено было следующее министерство: Жюль Фавр — министр иностранных дел, Гамбетта — министр внутренних дел, генерал Лефло — военный министр, адмирал Фуришон — морской министр, Кремьё — министр юстиции, Эрнест Пикар — министр финансов, Жюль Симон — министр народного просвещения, Дариан — министр публичных работ и Маньен — министр торговли. Сенат объявлен упраздненным законодательный корпус закрытым, и затем издан был декрет о созвании к 16-му октября избирательных коллегий для выборов в национальное учредительное собрание, на ocновании закона 1849 года. Другими декретами временного правительства объявлена амнистия осужденным за все политические проступки и преступления с 3-го декабря 1852 по 3-е сентября 1870 года, а равно и за все проступки по делам печати, и отменен штемпельный налог на периодические издания. Тогда же обнародованы патриотические прокламации к жителям Парижа, к войску и к национальной гвардии, в которых вместе с провозглашением республики содержались увещания стоять твердо и единодушно за отечество. Такие же прокламации изданы были и вновь назначенными: парижским мэром г. Этьеном Aparo и полицейским префектом г. де-Кератри. 8-го сентября издал также прокламацию генерал Трюшо, в которой сказано, что «неприятель идет на Париж, но что оборона столицы обезпечена и сделаны все распоряжения об организации таковой же в соседних департаментах». Замечательнее всех этих прокламаций циркуляр по иностранному ведомству г. Жюля Фавра, в котором упомянув о том, что он энергически отстаивал политику мира и желал предоставить Германии полную свободу устройства её судеб, — и напомнив прусскому королю его заявление, что Пруссия ведет войну не против Франции, а против династии, — он говорит следующее:

   «Династия пала; свободная Франция восстает. Желает ли прусский король продолжать войну? Он волен принять на себя эту ответственность перед миром и историей. Если это вызов с его стороны, то мы принимаем его. Мы не уступим ни пяди земли от нашей территории и ни одного камня от наших крепостей. За постыдным миромъ последовала бы вскоре истребительная война. Мы будем вести переговоры о прочном мире. Наш интерес есть интерес всей Европы; но если бы мы остались и одни, то и тогда не ослабеем. У нас есть армия готовая идти в бой, хорошо снабженные форты, прочно устроенная ограда, но всего важнее груди трехсот тысяч бойцов, решившихся пасть все до единого. За фортами идут валы, за валами баррикады. Париж может продержаться три месяца и победить; если же он падет, вся Франция восстанет и отомстит за него. Вот что должна знать Европа. Мы не приняли бы власти с иною целию и не сохранили бы её за собою ни минуты, если бы не были убеждены, что Париж и вся Франция разделяют нашу решимость. В заключение скажу: мы желаем мира, но если будут продолжать против нас эту гибельную войну, то мы до конца останемся верны нашему долгу, — и я питаю убеждение, что дело права и справедливости восторжествует наконец».

    Республика провозглашена с восторгом во всех больших городах, и посланник Соединенных Штатов, г. Вашборн выразил ей сочувствие и поздравление от имени правительства и народа Северной Америки. В Liberté, от 7-го октября, даже извещют, будто бы г. Жюль Фавр телеграммой к президенту Гранту начал переговоры о Русско-Американско-Французском Союзе, который господствовал бы над целым миром.

   Между тем в Париж собираются все изгнанники: г. Луи Блан, г. Виктор Гюго, который тотчас, по своему обыкновению, издал манифест к немецкому народу с воззванием о мире и братстве; в том же духе обнародован манифест и центральным комитетом Лиги Мира. Телеграф извещает также, что в Париже явились на другой день после провозглашения республики Орлеанские принцы — герцоги Омальский и Шартрский и принц Жуанвильский — и обратились к г. Жюлю Фавру с требованием, чтобы он дал им участие в обороне Парижа; но г. Жюль Фавр убедил их выехать из Франции, так как присутствие их может быть истолковано в дурную сторону. Зато множество лиц всех званий оставили Париж, и в числе их, как сообщают бельгийские газеты, в Бельгию прибыли бывшие министры последнего императорского кабинета: граф Паликао и г. Шевро.

   Грозные события, совершающиеся на театре войны, не могли не отозваться и на других государствах. Дипломатические переговоры, если и ведутся таковые, пока остаются тайной для публики; но несомненно, что в Италии готовится нечто важное. Там, судя по последним известиям, продолжаются вооружения, цель которых остается пока тайной. Отношения италиянского короля к Риму и выход из него французских войск — лучше всего определяются заявлением сделанном в сенате министрами, г.г. Висконти Веноста и Селла, которые объявили, что правительство намерено «соблюдать строго сентябрьскую конвенцию, не отказываясь притом от национальных стремлений». Министры присовокупили, что италиянское правительство решилось воспрепятствовать всяким революционным движениям в Риме. Каким образом министры будут соблюдать сентябрьскую конвенцию, требующую охранения светской власти папы, и не откажутся от национальных стремлений, требующих сделать Рим столицей Италии, — они не объяснили, да и объяснить это было бы по меньшей мере весьма трудно. Итальянские газеты сообщают, что войска италиянского королевства в скором времени должны вступить в папские владения, на границах коих они расположены. В самом Риме, по словам флорентийской газеты Opionione, от 9-го сентября, подписываются адрессы, требующие вступленияя италиянской армии в этот город. Носятся слухи, что в Чивита-Веккии находится английский корабль, готовый отвезти папу в Мальту, и что будто бы Пий IX готов согласиться, но его удерживает Антонелли. А между тем в Gazzeta di Milano, от 10-го септября, извещают, что италиянское правительство уже предложило Пию IX остаться в Риме, где ему предоставлена будет в распоряжение целая часть города с сохранением всего содержания, которое он получает теперь, и с обезпечением содержания его кардиналам; государственный же долг, лежащий на его владениях, италиянское правительство принимает на себя. Все эти известия требуют, конечно, подтверждения.

   В одном из последних обозрений мы сказали несколько слов о делах австро-венгерской монархии; считаем не лишним присовокупить, что все областные сеймы в провинциях открыты и что в каждом из них выражаются различные требования, но почти во всех решено произвести выборы в рейхсрат, чего и домогалось правительство. Вопрос этот не решен еще в чешском сейме, открытие которого произошло 30-го августа, причем прочтено было императорское послание, извещавшее, что желания чехов были предметом тщательного исследования со стороны правительства, которое употребить все свои усилия для удовлетворения этих желаний согласно с потребностями империи, с правами основанными на конституции и с принципами равноправности. Известно, что чехи требуют автономии; но ее ли обещает им императорское послание — решить трудно. Между тем чехи и немцы вступили в соглашение, для чего назначена особая коммисия, в которую вступили по пяти членов от каждой партии — из числа наиболее влиятельных людей Чехии.

___________________________________________________________

*) Вскоре после сражения, телеграф известил, что Мак-Магон умер от ран; но потом получена телеграмма из Лондона от 8-го сентября, что он жив и находится в Брюсселе.





Похожие записи:

≡ Объявления
Поделитесь своим мнением
Для оформления сообщений Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

 Объявления
 Наука
Спиралевидный двигатель
 Подпишитесь на новости сайта
 Фонтан
Фонтан
Бросьте монетку :)
Свежие записи
Русские журналы © 2017 ·   · Тема сайта и техподдержка от GoodwinPress Наверх