«Нива» №35,  год 1870-й. Политическое обозрение.

   2-го сентября под стенами Седана, на бельгийской границе, произошло событие, которое повидимому должно послужить развязкой страшной кровопролитной драмы, разыгрывающейся более месяца перед глазами встревоженной Европы, и которому суждено иметь громадное влияние на судьбу всего цивилизованного мира. Вот каким образом извещает об этом событии король Вильгельм свою супругу: «королеве Августе, 2-го сентября, 21/2 часа по полудни. Сейчас заключена капитуляция с генералом Вимпфеном, принявшим начальство над французскою армиею вместо раненого маршала Мак-Магона; на основании этой капитуляции вся армия положила оружие. Император Наполеон сдался мне лично — отдельно от армии, так как он ею не командует, и предоставляет все регентству в Париже. Место жительства я назначу ему по моему усмотрено, о чем мы переговорим при свидании с ним, которое вскоре должно последовать. Такой оборот волею Божией приняли дела! Вильгельм».

   Что прибавить к этому краткому и красноречивому известио о факте, которым по всей вероятности, решается участь едва ли не самой кровопролитной войны в истории — и несомненно участь императорской Франции?!. Оно слишком громко говорить само за себя, и нам остается только проследить ход военных действий, которые привели к такому решительному результату.

   После известных уже читателям мецских сражений 14-го, 16-го и 18-го августа, — в которых французы дрались упорно и старались приписать успех себе, хотя и были отражены на всех пунктах, — немецкие войска, за исключением обсервационного корпуса, оставшегося для наблюдения за Мецом, продолжали свое движение вперед по всем дорогам, которые могли их привести прямо в Шалон и Париж. Крайний правый фланг их, под командой генерала Штейнмеца, двигался вдоль по бельгийской границе и по железной дороге, соединяющей Тионвиль с Лонгюйоном, Монмеди и Седаном. Несколько южнее, корпус принца Саксонского прошел через Этен и Варенн. Главная армия под начальством самого короля, выступив из Понт-а-Муссона, перешла постепенно Сен-Мигиель, Коммерси, Бар-ле-Дюк, Сен-Дизье, Витри и Шалон. Наконец, левый фланг (то-есть армия наследного принца) шел на юго-запад от Туля в долину Обы, откуда, не заходя в Труа, продолжал идти по берегу Обы к северо-западу, как бы стараясь достигнуть Марны через Фер-Шампенуаз и Сезанн. Отсюда очевидно, что вся немецкая армия (а не одна армия наследного принца, как ошибочно сообщали некоторый известия) направлялась на Париж. Далее оказывается, что эти армии, обошед Арденские дефилеи, шли по линии параллельной с железною дорогой от Эперне в Реймс, Ретель и Мезьер, от бельгийской границы до Обы. Движение к Шалону свидетельствует о необыкновенной стройности всех операций прусских армий, которые постоянно поддерживали связь между собою. Эту связь они сохранили, когда внезапно переместилась армия Мак-Магона (перемещение это до сих пор не объяснилось); находясь в укрепленном Шалонском лагере, он прикрывал Париж, и в случае неудачи мог отступить к другим крепостям — например, к Соассону и Лаону, — все-таки прикрывая столицу. Вместо того, 20-го августа он оставил свою позицию и поспешно двинулся к северу через Реймс, ретель и Мезьер. Трудно решить: имел ли он в виду идти на помощь Базену, запертому в Меце, — или расположить свою армию вдоль бельгийской границы, чтобы опереться на крепости, там расположенные, перейти в наступление и ударить во фланг пруссакам. каковы бы то ни были предположения Мак-Магона, но они сделались известны прусским главнокомандующим; 25-го августа пруссаками перехвачена была корреспонденция отправленная из Меца в Париж — и (как сообщила официальная телеграмма из прусской главной квартиры в Берлине) вследствие этого переменилось и положение прусских войск. По всему видно, что пруссаки твердо решили не допускать соединения Мак-Магона с Базеном, в чем они и успели. Тогда первому оставалось только дать битву, которая — в случае победы — могла открыть ему путь в Мозельскую долину и остановить движение немецких войск на Париж. Битва эта и произошла действительно 29-го августа при Бомоне, в 20-ти верстах от Седана; Мак-Магон был разбит и оттеснен за Маас. 30-го августа произошла другая, более решительная битва, в которой прусские войска одержали совершенную победу, захватив у неприятеля 20 пушек, 11 картечниц и 7,000 пленных. 31-го Мак-Магон отступил под самые стены Седана, — и 1-го сентября, после кровопролитной битвы вокруг этой крепости, прусская армия отбросила неприятеля в Седан; хотя мы не имеем еще подробностей об этих cpaжeнияx, но результатом их, как мы видели из вышеприведенной телеграммы короля Вильгельма, была капитуляция всей армии Мак-Магона и плен императора французов. Последний отправил 2-го сентября собственноручное письмо к королю, в котором он говорит, что так как ему не удалось умереть, то он передает свою шпагу в руки его величества. Вслед за тем Наполеон III прибыл в прусскую главную квартиру, в сопровождении своей свиты. Императорский принц, как сообщают из Брюсселя, прибыл на бельгийскую территорию и остановился в замке князя Шиме, близ Бульйона. Численность apмии, положившей оружие под Седаном, простирается до 80,000; число французов перешедших на бельгийскую территорию и там сложивших оружие — до 10,000.

   Перед фактами такой громадной важности — становятся бледны все npoчие подробности. Заметим только, что едва-ли может быть что-нибудь плачевнее участи Наполеона III, который после двадцатилетнего, почти неограниченного господства над одною из сильнейших держав в мире, принужден был предоставить себя в распоряжение неприятеля — отдельно от армии, при которой он находился в самом фальшивом положении; заметим также, что судьба, пощадившая Мак-Магона в том отношении, что не ему пришлось сдавать целую армию, избрала для этого генерала Вимпфена, только что прибывшего из Африки и принявшего начальство над корпусом генерала де-Фальи…

   Известия с прочих пунктов военных действий также неблагоприятны для французов. Утром 31-го августа, маршал Базен выступил из Меца со всею армией; при селении Сен-Барб, в 8-ми верстах от этого города, он имел с 1 прусским корпусом сражение продолжавшееся целый день и всю ночь — и на всех пунктах был отражен.

   Осада Страсбурга продолжается под руководством генерала Вердера, который все ближе и ближе подходит к крепости; в городе прусские бомбы произвели множество опустошений. Храбрый комендант Страсбурга, генерал Урих упорно отражает все приступы, и 2-го сентября произвел вылазку на остров Валкан и против станции железной дороги, но вылазка эта была отражена с значительным уроном для французов.

   В то время когда происходили эти военныя действия, в Париже (где ежеминутно ожидали прибытия пруссаков) продолжались деятельные приготовления к защите города и формировались полки, как для внутренней службы, так и для отсылки на подкреплениe действующей армии. Главными деятелями при этом были военный министр граф Паликао и губернатор Парижа генерал Трошю. Читателям известны уже подробности о призвании к оружию национальной и подвижной гвардии; сверх того, из бывших военных сформированы отряды волонтеров, носящие название corps francs и francs tireurs, — и наконец для прислуги при орудиях приглашены все бывшие артиллеристы, как сухопутные так и флотские. Министерство, сначала отказавшееся выдать оружие национальной гвардии (вероятно опасаясь, чтобы парижское население, всегда склонное к мятежам, не вздумало обратить этого оружия против правительства), разрешило наконец вооружить жителей, и приступило к раздаче им 100,000 ружей, хранившихся в парижских арсеналах. Bсе форты Парижа снабжены пушками большого калибра, частию хранившимися в самой столице, частью привезенными из приморских крепостей: Бреста, Шербурга и проч. Рвы и подъемные мосты уже готовы; все жители выбрались из домов, лежавших в линии укреплений, — частью внутрь города, частью в соседниe департаменты, вследствие распоряжения губернатора, объявившего, чтобы из Парижа выбирались все, кто не в состоянии сами себя продовольствовать. Для снабжения же остальных приняты самые деятельные меры, и в Париж свозится огромное количество съестных припасов всякого рода; между прочим, туда пригнали до 100,000 быков и до 500,000 баранов, которые сгоняются в Елисейских полях и в Булонском лесу, где в стратегических видах вырублена часть прекрасных деревьев, составлявших одно из лучших украшений столицы. Таким образом Париж изготовился выдержать долговременную осаду, и даже жители его — по крайней мере на два месяца — обеспечены продовольствием свежего мяса. Но последние битвы должны по-видимому решить войну; да и едва ли бы пpyccкие главнокомандующие, все действия которых отличаются благоразумием и искусством, решились когда-нибудь начать осаду города, укрепления которого простираются на 27 верст, и где бы они несомненно встретили отчаянное сопротивление со стороны двухмиллионного населения. Между тем, не смотря на несомненный патриотизм всех жителей, в законодательном корпусе были попытки к перемещению власти. В одном из заседаний, г. Кератри, депутат левой стороны, требовал, чтобы комитет обороны был избран самою палатой; но граф Паликао объявил принятие этого предложения кабинетным вопросом, и оно было отвергнуто большинством. Точно так же военный министръ энергически воспротивился предложению депутатов левой стороны (из которых один, г. Ординер, в заседании 27-го августа потребовал, чтоб господин Бонапарт вознаградил Францию за понесенные ею потери) предоставить сформирование национальной гвардии генералу Трошю, объявив, что он не уступит своему подчиненному власти ему принадлежащей. Целью оппозици было, по-видимому, обратить законодательный корпус в конвент — и она надеялась в генерале Трошю найти исполнителя своей воли; но твердость графа Паликао разрушила ее замыслы. Что касается до уличных безпорядков, то известия о них были преувеличены, и после нападения на Вильетские казармы общественное спокойствие в Париже нарушено не было. Военный суд приговорил уже несколько человек из главных виновников по этому делу к смертной казни и к каторжной работе, но все они на допросе энергически отрицали обвинения в сношениях с чужеземцами, — а уверяли напротив, что имели в виду произвести восстание для того, чтобы скорее справиться с неприятелем. В департаментах происходили самые прискорбные сцены и совершались насилия над людьми подозреваемыми в шпионстве и измене; озлобление против республиканцев и предполагаемых шпионов дошло до того, что в департаменте Шаранты один землевладелец был сожжен живой рассвирепевшими крестьянами. Понятно, что при таком настроении народа иностранцам невозможно оставаться во Франции, и они толпами уезжают оттуда. Наконец, в законодательном корпусе, 27-го августа, г. Шевро, министр внутренних дел, объявил, что над виновными в подобных насилиях назначен будет особый суд.

   В виду побед прусского оружия — вся европейская печать обсуждает вопрос об условияъ, на которых может быть заключен мир. Слух о посредничестве, которое намерены были принять на себя нейтральные державы, возбудил сильное негодование в некоторых кругах Берлина. 30-го августа обер-бургомистр Зейден и депутаты Унру и Леве-Кальбе составили собрание представителей — как берлинской печати, так и различных классов общества; в числе членов этого собрания были многие знаменитости Германии, каковы г.г. Вирхов, Франц-Дункер, Гольцендорф, Моммсен, Бунзен и пр. Здесь составлены были: адрес королю и воззвание к германскому народу, в которых энергически выражается желание, чтобы немецкие войска продолжали свое победное шествие, чтобы мир был заключен только согласно с выгодами Германии и чтобы было устранено всякое вмешательство дипломатии. Каковы будут условия мира — об этом строятся всевозможные предположения. Назначение генерал-губернаторов, гражданских губернаторов и префектов королем прусским в Эльзас и Лотарингию считают несомненным доказательством, что провинции эти будут присоединены к Пруссии. Другие предполагают, что так как король при начале войны торжественно объявил, что он ведет ее не для завоеваний, то из Эльзаса и Лотарингии будет образовано особое нейтральное государство под управлением великого герцога Баденского. Иные утверждают даже, что победители не удовольствуются отторжением этих провинций от Франции, но отрежут еще значительную часть ее территории — что Савоия и Ницца будутъ возвращены Италии, и наконец, что Пруссия потребует у Франции двух третей ее флота и 1,500 миллионов за военные издержки. Все это, конечно, догадки и предположения…

   В следующем № «Нивы» будутъ помещены подробности Мецских сражений 14, 16 и 18 августа.





Похожие записи:

≡ Объявления
Поделитесь своим мнением
Для оформления сообщений Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

 Объявления
 Наука
Спиралевидный двигатель
 Подпишитесь на новости сайта
 Фонтан
Фонтан
Бросьте монетку :)
Свежие записи
Русские журналы © 2017 ·   · Тема сайта и техподдержка от GoodwinPress Наверх