«Нива» №31,  год 1870-й. Политическое обозрение.

   Война, до сих пор ограничившаяся приготовлениями и движением войск к границе, приняла более грозный характер. Никогда еще может-быть не бывало такого страшного единоборства (говорим, единоборства, предполагая, что европейские державы все без исключения останутся верны провозглашенному ими нейтралитету), какое предстоит в настоящее время: два великие государства, обладающие громадными армиями, каких не бывало ни в какую эпоху военной истории, снабженные самыми убийственными орудиями, располагающие средствами передвижения, о которых не могли мечтать полвека тому назад самые смелые полководцы, — становятся лицом к лицу и вступают в бой за первенство на европейском материке. Которое из них восторжествует? Вот вопрос, естественно представляющийся каждому, кто внимательно следит за ходом событий, — и ответа на этот вопрос никто не решается высказать даже приблизительно: до такой степени равны и грозны силы обеих сторон. Армии, как прусская, так и французская, почти равные численностью, одинаково превосходно организованы, вооружены одинаково усовершенствованным оружием, и состоят из солдат одинакового достоинства — ибо неистовый порыв, так-называемая furia francese, которою отличаются французские солдаты, вполне заменяется у прусских солдат необыкновенною стойкостью; последние имеют еще то преимущество, которое престарелый фельдмаршал Врангель называет «уменьем быть побитыми», то есть уменьем перенести поражение и не придти в уныние, чем не обладают французские солдаты, нередко падающие духом при первой неудаче. Что касается до полководцев, то в этом отношении решительное преимущество остается на стороне пруссаков, во главе которых находятся едва ли не лучшие генералы нынешней Европы — наследный принц и принц Фридрих-Карл; при них состоит хотя и старый (ему слишком 70 лет) но отличный тактик, генерал фон-Мольтке, которому принадлежал план кампании 1866 года, имевший столь блистательный успех. Что касается до французской армии, то во главе ее стоят правда храбрые и мужественные генералы, каковы Мак-Магон, Канробер, Базен, де-Фальи, но ни один из них не слывет тактиком, что должно сказать и о маршале Лебёфе, занимающем, как известно, пост начальника штаба при императоре Наполеоне, и пользующемся репутацией отличного артиллериста. Лучшими тактиками французской армии слывут генералы Трошю и Монтобан (граф Паликао — титул данный ему по время китайской экспедиции), но оба они в немилости и до сих пор еще не получали никакого назначения. Что касается до одушевления народа, то оно, судя по всем известиям, одинаково в Германии и во Франции; правда, сначала в Париже война была непопулярна, и при известии о ней на парижских улицах слышалось почти столько же криков: «да здравствует мир!» сколько и возгласов: «война, война! в Берлин, — но потом, когда начались боевые приготовления, то восторг овладел массой народа до такой степени, что по 27-е июля уже записалось в армию 125,000 волонтеров.

   Король Вильгельм и император Наполеон равно чувствовали это равенство сил, и не убаюкивали себя надеждами на скорую и легкую победу, что мы видим из приказов, данных ими по армиям. 27-го июля был для всего Северо-германского Союза «день молитвы» (Bettag), который отличался особенною торжественностью в Берлине; король со всем семейством присутствовал при богослужении в соборе, и затем перед отъездом к армии издал прокламации об амнистии за политические преступления. По прибытии в Майнц, он издал следующий приказ по войску, от 2-го августа:

   «Солдаты! Вся Германия без исключения вооружилась против соседственной державы, которая внезапно и без повода объявила ей войну. Дело идет о защите отечества, которому угрожают враги, — о защите нашей чести и наших жилищ. Я принимаю сегодня начальство над соединенными армиями, и с полною надеждой вступаю в бой, подобный тому, из которого вышли победителями наши отцы. Вместе со мной все наше отечество взирает на вас с доверием. Бог Всемогущий защитит наше правое дело».

   С своей стороны, император Наполеон, прибывший в сопровождении императорского принца в Метц, издал следующую прокламацию к войску:

   «Солдаты! Я принимаю начальство над вами для защиты чести и территории отечества. Вам предстоит сражаться с одною из лучших apмий в Европе; но другие, не ниже ее достоинством, уступали вашей храбрости. Тоже будет и ныне. Начинающаяся война будет тягостна и продолжительна, потому что театром ее будут местности, наполненные препятствиями и крепостями; но нет ничего недоступного для солдат Африки, Крыма, Китая, Италии и Мексики. Вы докажете еще раз, что может совершить французская армия, одушевленная чувством долга, сдерживаемого дисциплиной, воспламеняемая любовью к отечеству. Куда бы мы ни направили путь за наши границы, мы везде встретим славные следы наших отцов. Мы покажем себя достойными их. Вся Франция сопровождает вас пламенными желаниями, и взоры целого мира устремлены на вас. От наших успехов зависит судьба свободы и цивилизации. Солдаты! Пусть каждый исполняет свой долг — и Бог браней будет с нами!».

   Серьёзные военные действия начались сражением при Саарбрюкене 2-го августа, при котором присутствовали император Наполеон с императорским принцем. Три дивизии корпуса генерала Фроссара напали на Саарбрюкен, где находился сравнительно-слабый прусский отряд. После краткой битвы, пруссаки оставили город и заняли наблюдательную позицию к северу от него. Потери в этом сражении со стороны пруссаков (по прусским источникам) состоят из двух офицеров и 70 рядовых, а потери французов (по французским источникам) из одиннадцати убитых и одного офицера. Показывая эти цифры, мы конечно должны оговориться, раз навсегда, что достоверность их сомнительна. Во всяком случае, победа осталась на стороне французов; но 4-го августа в Вейсенбурге (по французски Wissambourg), в департаменте Нижнего Рейна, на границе Рейнской Баварии, произошло гораздо более значительное сражение, в котором победа осталась за пруссаками. Полки прусских корпусов 5-го и 11-го и 2-го баварского, под предводительством наследного принца прусского, разбили дивизии генерала Дуэ из корпуса Мак-Магона, которая отступила в беспорядке, оставив свой лагерь. Генерал Дуэ убит, и (по прусским источникам) в руки победителей досталось 800 пленных и в том числе 18 офицеров. При известии об этом поражении, весь корпус Мак-Магона сосредоточился при Вёрте, к юго-западу от Вейсенбурга; 6-го августа прусские войска сошлись с ним и нанесли ему решительное поражение. Первая баварская дивизия, генерала Стефана, направлена была против левого крыла французов. В три часа атака была сосредоточена против французов, а в половине пятого часа по полудни позиция их была взята после ожесточенного боя. Кавалерия преследовала французов, отступавших к Бичу в сильном смущении. Артиллерия намеревалась задержать наступавшую германскую армию, но была взята баварцами. Виртембергская кавалерия взяла четыре французские пушки и множество запасов. Убитые, раненые покрывали собою путь отступления французов. Пруссаки заняли Гагенау, Сааргемюнде, Форбах. Трофеями последней победы пруссаков были: 30 французских пушек, 6 митральёз, 2 орла, и кроме того 4,000 пленных. Телеграмма, сообщившая это известиe, присовокупляет, что, на поле сражения, король Вильгельм соединился с наследным принцем.

   Другая телеграмма от того же числа сообщает, что французские войска очистили Саарбрюкен и отступили по всей линии внутрь страны, но перед выступлением зажгли город. Прусские войска снова заняли Саарбрюкен.

   Между тем дипломатия Франции и Пруссии продолжает свои прения и разоблачения. В нашем последнем обозрении мы упомянули о проекте трактата, появившемся в «Times», который будто бы предложен был в 1866 г. французским послом г-м Бенедетти графу Бисмарку, и в которомъ г. Бенедетти предлагал Пруссии оборонительный и наступательный союз с тем, что Франция утвердит все приобретения Пруссии и перемены произведенные ею в Германии, если Пруссия поможет ей приобрести Люксембург и Бельгию. Против этого документа французский «Journal Officiel», от 27-го июля, напечатал заметку в таком смысле, что «после Пражского трактата в Берлине действительно происходили многие переговоры, между г. фон-Бисмарком и французским посольством, о проекте союза, но французскому правительству не было известно ничего о проекте изложенном письменно; сверх того, Наполеон III отвергнул все предложения, о которых было говорено». В ответ на эту заметку французской правительственной газеты, граф Бисмарк обнародовал циркулярную депешу от 29-го июля к представителям Северо-германскаго Союза при нейтральных дворах, в которой он доказывает, что еще до войны 1866 года французский посол делал ему различные предложения о союзе, — и между прочим приводит копию с проекта трактата, в котором Франция (за содействие Пруссии в войне против Австрии) выговаривала себе территориальные приобретения на Рейне; затем французский посол возобновил и после войны свои предложения, где требовались для Франции Люксембург и Бельгия; последний проект трактата был писан рукой самого г-на Бенедетти и остался в руках у графа Бисмарка (текст его и обнародован был в «Times»). Далее союзный канцлер говорит, что, в случае несогласия с его стороны, ему угрожали даже войной; но он считал войну невозможною — и потому, не разрушая «иллюзий французского правительства, не произносил однако ни одного слова, из которого можно бы заключить, что он соглашается на сделанные ему предложения», и делал это, желая выиграть время, в надежде что перемена во французской конституции изменить и политику Франции. В заключение граф Бисмарк говорит, что считает невероятным, чтобы проект трактата, писанный рукой французского посла, не известен был императору, и что в начале спора по поводу бельгийских железных дорог прежние переговоры возобновила «одна высокая особа», разумея поди этим названием принца Наполеона.

   Ответом на эту депешу служить депеша герцога де-Грамона, от 3-го августа, помещенная в «Journal Officiel»; в ней французский министр иностранных дел утверждает, будто бы граф Бисмарк, говоря с принцем Наполеоном, выразил мысль, что Франция не может взять рейнских провинций, так как они принадлежат Германии, и сам советовал взять Бельгию; то же предложение повторил французскому двору покойный граф Гольц. Далее г. де-Грамон утверждает, что единственными переговорами тюльерийского кабинета с берлинским были переговоры о разоружении и вызывает графа Бисмарка представить доказательства его заявлений; к этому г. де-Грамон присовокупляет, что союзный канцлер объявил, что он не может согласиться на разоружение, въ виду возможности союза Австрии с южными государствами, в виду стремлений Франции к захватам, и в особенности потому, что его тревожить политика России».

   Этим пока заключается замечательная дипломатическая полемика между Францией и Пруссией — замечательная в особенности потому, что она происходит одновременно с военными действиями.

   P.S. По последним телеграммам из Парижа, там пало министерство Олливье и составилось новое под председательством графа Паликао, бывшего в немилости.





Похожие записи:

≡ Объявления
Поделитесь своим мнением
Для оформления сообщений Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

 Объявления
 Наука
Спиралевидный двигатель
 Подпишитесь на новости сайта
 Фонтан
Фонтан
Бросьте монетку :)
Свежие записи
Русские журналы © 2017 ·   · Тема сайта и техподдержка от GoodwinPress Наверх