«Нива» №12,  год 1870-й. Политическое обозрение.

   Парламентская деятельность в государствах западной — Европы в полном разгаре, повсюду рассматриваются и подготовляются к решению вопросы величайшей важности для внутреннего положения этих государств, представляющие несомненный интерес для читающей публики; но прежде чем мы приступим к изложению их, укажем на два международные вопроса, выдвигающиеся на первый план и могущее иметь огромные последствия для всей Европы. Вопросы эти — отношение Турции к ее вассальным землям и Римский Собор.

   В политическом обозрении нашем за январь (см. Нива №5), мы упоминали, что получено известие о переговорах, начатых между европейскими кабинетами, о необходимости энергического заявления Порте, что сосредоточение ее войск на черногорской границе может грозить опасностью европейскому миру. Представления эти, инициатива коих (по уверению газет) принадлежит России, были действительно сделаны, но повидимому не в такой форме, как предполагалось сначала, потому что оттоманское правительство официально отделывалось уклончивыми ответами — то утверждая, что войска его были придвинуты к Черногории только в виду опасности, грозившей владениям Порты от соседства с далматинским восстанием, которому черногорцы явно сочувствовали, — то заявляя, что число ее войск вовсе не так значительно, чтобы внушить кому-либо беспокойство; но наконец, по совету Австрии, внушенному Францией, Турция отодвинула часть войск и расположила их на зимние квартиры, находящиеся впрочем не далеко от границы. Но Порта не ограничилась этим и возбудила снова вопрос о спорных пастбищах, известных под названием местностей Великого и Малого Берда, хотя обладание ими в сущности не может составлять никакого вопроса, потому что оно ясно определено международными трактатами. Означенные спорные пастбища тянутся на расстоянии нескольких верст по склонам гор Великого и Малого Берда и по течению реки Цетты, образуя четыреугольник, замыкаемый на восток и запад Спужем и Подгорицей. Местность эта, сама по себе не важная, составляет жизненный вопрос для черногорского племени Пипери, живущего скотоводством; в продолжении многих лет означенное племя нередко с оружием в руках отстаивало дорогие для него пастбища, по которым, по определению международной комиссии 1858 года (собиравшейся, на основании парижского трактата, для определения границы между Турцией и Черногорией), проходит пограничная черта. Проводя означенную границу, комиссия решила, что частная собственность останется неприкосновенною, как по ту так и по другую сторону пограничной линии. Постановление это, после долгих переговоров, утверждено было в более определенной форме конвенцией, заключенной в 1866 году в Константинополе между уполномоченным князя черногорского сенатором Пламенацем и Савфет-пашей; в ней сказано, что частная поземельная собственность (таковы именно упоминаемые пастбища) остается неприкосновенною и на турецкой территории с тем только, чтобы владельцы ее уплачивали турецким властям в Скутари (в Албании) установленные Портой налоги. Дело совершенно ясное, но тем не менее Порта возбудила снова вопрос о пастбищах — и (по последним известиям) для решения его уже собралась комиссия из консулов европейских держав в Скутари, с присоединением к ним уполномоченных от Турции и Черногории. Решение этой комиссии может иметь важные последствия, в особенности если Порта будет им недовольна и не захочет ему подчиняться. Многие даже утверждают, что дело Черногории уже решено в советах султана, что комисcия собирается только pro forma и для того чтобы по наружности удовлетворить требованиям России, а между тем будто-бы Турция старается только выиграть время и уничтожить автономию вассальных земель. Предположение это имеет некоторое основание, судя но тону официозной газеты Turquie, которая на днях поместила в своих столбцах самую задорную высокомерную статью и в ней грозит карательными мерами «всем мелким вассальным провинциям», если они вздумают не повиноваться Портe, — а Черногорию прямо объявляет «нераздельною частью Оттоманской империи», присовокупляя, что никто не может вмешиваться во внутренние дела империи, а следовательно и в отношения ее к вассальным землям. Такое высокомерие внушили Порте ее последние успехи, и Turquie хвастливо упоминает о подавлении критского восстания, об уроне нанесенном Портой Греции, и наконец об укрощении египетского хедива. Нельзя не сознаться, что она имеет некоторые основания говорить таким тоном, благодаря политике западных держав, допустившей (не смотря на все усилия русского правительства) покрыть развалинами и кровью несчастный Крит, и унизить Грецию за то, что она сочувствовала своим единоплеменникам и единоверцам! Что касается до хедива, то, несмотря на свою наружную покорность, он по-видимому не оставляет мысли рассчитаться с Портой; по крайней мере так можно судить по деятельности, с которою он принялся за преобразование своей армии (он принял к себе на службу многих американцев и между прочим трех генералов, отличавшихся своими подвигами в рядах конфедератистов) и за постройку укреплений.

   Другой обще-европейский вопрос, гораздо более занимающий европейскую печать, есть Римский Собор. Заседания его продолжаются и по прежнему остаются тайной, хотя от времени до времени тайна эта разоблачается, благодаря корреспондентам некоторых газет, успевающим добыть себе верные сведения, не смотря на всю строгость римской курии. Наибольшее количество сведений о римских делах сообщает аугсбурская Algemeine Zeitung, корреспондент которой добыл и обнародовал знаменитое собрание 21 канона, которым не только подтверждаются правила известного Силлабуса, но предаются проклятию все непризнающие папской власти и неисполняющие постановлений римской церкви. Каноны эти и прочие подобные им документы произвели сильное волнение в католических землях, и внесли разлад между епископами, собравшимися в Риме, которые в особенности смущены требованием римской кypии о провозглашении догматом папской непогрешимости. Между отцами собора, оппозицию составляют некоторые французские епископы, почти все немецкие, американские и восточные, так что провозглашение означенного догмата грозит расколом в недрах католичества; но папа, руководимый советами иезуитов, повидимому не намерен отступиться от своей цели, — и если верить телеграмме из Рима от 7-го марта, напечатанной во французской клерикальной газете Monde, то догмат этот уже формально предложен па соборе. Сильный протест встретили папские распоряжения в среде либерально-католической партии — особенно во Франции, где аббат Гротри в энергических письмах разоблачает тот ложный путь, на который вступила римская Kyрия, и где светский глава католиков-либералов, граф Монталамбер, считавшийся одним из самых надежных сподвижников римской церкви, выступил с громовым обличением эгоистических и анти-христианских стремлений Пия IX и его советников. К сожалению, это было последним действием графа Монталамбера, ибо в след за получением означенного протеста, телеграф принес нам известие о его кончине. Что касается до католических государств, то первая протестовала против действий собора Австрия: граф Бейст отправил австрийскому послу в Рим графу Траутмансдорфу энергическую депешу для прочтения ее кардиналу Антонелли с замечанием, что распоряжения Римского собора, о коих известилось австрийское правительство, явно противоречат государственным законам. В том же смысле, как утверждают, отправлена нота французским министром иностранных дел графом Дарю к французскому послу в Риме г. де-Баннвилю (заметим при этом, что не задолго до того, в Times появились отрывки из писем графа Дарю к одному духовному лицу в смысле самом неблагоприятном для папского престола; они были потом перепечатаны во французских газетах и возбудили страшное негодование клерикальной партии); но как на ту, так и на другую ноту кардинал Антонелли дал уклончивый ответ, смысл которого заключался в том, что нечего приступать к обсуждению вопросов, еще не поставленных официально. Продолжаются-ли еще переговоры но этому предмету — неизвестно, но последние сведения гласят, что французское правительство объявило папскому двору о своем желании отправить на собор специального представителя, что папа изъявил на то свое согласие, и что даже представителем этим назначается герцог де-Брольи; впрочем некоторые газеты утверждают, что миссия эта поручается или бывшему министру иностранным дел князю де-Латур-д’Оверню или г. де-Корселлю, личному другу папы и вместе с тем либералу-католику школы Монталамбера. Для придания большей торжественности собору, папа на время его заседаний устроил в Картезиянском монастыре, примыкающим к церкви св. Maрии degli Angelí, всемирную выставку предметов, относящихся к католической церкви. Выставка эта была торжественно открыта 17-го февраля самим папой.

   Во Франции сессия законодательного корпуса продолжалась постоянно в течении всего февраля, заседания ее прервались на время масляницы и возобновились снова 8-го марта. Многие упрекают и палату и новый французский кабинет, что они более говорят чем делают, и что до сих пор, не смотря на свои занятия продолжавшиеся более двух месяцев, они не выработали ничего полезного. Упреки эти может быть не лишены основания, но необходимо принять в соображение ту обстановку, при которой вступило в управление делами первое парламентское министерство во Франции, и ту группировку партий, которая к открытию сессии составилась в палате. Новому министерству предстояло обезпечить себе большинство и затем бороться с беспорядками, возобновившимися снова в Париже по поводу ареста г. Рошфора, который как известно приговорен был парижским трибуналом к шестимесячному тюремному заключению и к уплате пени в 8000 франк.. 7-го февраля г. Рошфор получил извещение, что приговор над ним будет исполнен и что его отведут в тюрьму; он был уверен, что его арестуют по выходе из заседания законодательного корпуса, и повидимому надеялся на демонстрацию в свою пользу; но ожидание его не исполнилось, и по выходе из палаты он задержан не был. Полицейские агенты арестовали его уже вечером при входе в публичное собрание на Фландрской улице, где он должен был председать, и отвезли его в тюрьму Сент-Пелажи. Находившийся в этом собрании, г. Густав Флуран, самый буйный из сотрудников Марсельезы, выбежал на улицу и объявил, что необходимо провозгласить республику. К нему присоединилась толпа в несколько сотен человек и принялась устраивать баррикады по Фландрской улице; теже самые беспорядки и такая же постройка баррикад производились на Монмартском бульваре, в предместье Тампль и Ла-Вилетта, что продолжалось два вечера 7-го и 8-го февраля. Появление городских сержантов и войска тотчас же восстановляло порядок; схватки были незначительны: баррикады, состоявшие обыкновенно из опрокинутых экипажей, очищались мгновенно, и благодаря разумным мерам министра внутренних дел и полицейского префекта скоро все пришло в порядок; раненых было немного и убит только один городской сержант; арестованных было, впрочем, около 500 человек, но из числа их многие были скоро выпущены на свободу. 10-го февраля порядок был совершенно восстановлен, но впоследствии как утверждают оказалось, что эти волнения имели связь с заговором против императора и императорского принца. На запрос по этому поводу в законодательном корпусе, министерство ограничилось заявлением, что лица, оказавшиеся виновными, будут переданы в руки правосудия, которое постановит о них свой приговор. Такое заявление не имеет никакого определенного характера и вызвано вероятно необходимостью хранить в тайне производящееся следствие. Между тем ходят слухи, что полиция действительно попала на следы заговора и совершенно случайно. В день похорон Виктора Нуара, когда император Наполеон прогуливался по террасе Тюйлерийского дворца, мимо его в извощичьей карете проехал какой-то человек, закричавший: «Да здравствует республика, да здравствует Рошфор!». Когда его задержали полицейские агенты, то оказалось, что это был один из заговорщиков. Страшась наказания, которое могло бы его постигнуть, если б участие его в заговорах обнаружилось, а с другой стороны опасаясь мести своих единомысленников, если он их выдаст, — он придумал вышесказанный маневр, в уверенности, что его задержать. Когда предположение его исполнилось, и он отведен был в тюрьму, то там при допросе открыл все нити заговора. Насколько верен этот рассказ — решить трудно и истина может открыться только по окончании следствия.

   Мы сказали выше, что группировка партий в палате препятствовала ее занятиям, — и действительно не было заседания, в котором бы кабинет не подвергался различным, большею частью бесплодным запросам левой стороны и в особенности непримиримых. Самые замечательные заседания законодательного корпуса были 22-го и 24-го февраля, упрочившие положение министерства и изменившие группировку партий. В первом из этих заседаний, на запрос г. Жюля Фавра о внутренней политике, министр иностранных дел объявил, что весь кабинет действует с полным согласием и единодушием, и останется неизменно верен программам обоих центров. Заявление это произвело самое благоприятное впечатление и прекратило все толки о разногласиях в кабинете. Еще более богато было последствиями заседание 24-го февраля (день годовщины революции 1848 года, в который, впрочем, не было никаких демонстраций и спокойствие в Париже нарушено не было); в нем г. Эмиль Олливье, во время прений по запросу г. Никара об официальных кандидатурах, торжественно объявил, что правительство положило не прибегать к этим кандидатурам и сохранять на выборах строжайший нейтралитет. Заявление это встречено было громкими рукоплесканиями всей палаты, и в пользу кабинета подано было 188 голосов против 56. Эти 56 депутатов принадлежат к крайней правой стороне, то есть к приверженцам личного правительства; они составили особую партию, в главе коей стоят гг. Жером Давид, Форкад де-Ларокетт и Клеман Дювернуа. Последний — редактор газеты Peuple français, долгое время бывшей личным органом императора Наполеона. Огромное большинство газет приветствовало заявление г. Олливье, так как официальные кандидатуры в высшей степени не популярны во Франции. Самое положение кабинета упрочилось — и упрочится еще более, если он сумеет сохранить за собою то большинство, которым он ныне пользуется в палате.





Похожие записи:

≡ Объявления
Поделитесь своим мнением
Для оформления сообщений Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Русские журналы © 2018 ·   · Тема сайта и техподдержка от GoodwinPress Наверх