.

«Модный свет» №12,  год 1868-й, ноябрь 23-го дня. Фельетон.

   В конце и в начале каждого года, публика обыкновенно ждет от литературы чего-нибудь особенного. В это время, журналы выпускают на свет свой самый капитальный запас, появляются имена самых любимых авторов и начинаются оживленные толки.

   В нынешнем году, ноябрь не принес ничего русским читателям. Появилась трагедия Писемского «Бывые Соколы», но на ней лучше ине останавливаться. Наиболее достойной внимания вещью является на сей раз роман переводный, именно «Дача на Рейне» Ауэрбаха. Судя по тому, что появилось до настоящего времени в Вестнике Европы, цель романа сопоставить две силы — образование ибогатство.

   Герой романа молодой человек, который долго искал применения своей деятельности и решился посвятить ее воспитанно мальчика и притом такого, который окружен всеми благоприятными условиями жизни. На вопрос отца этого мальчика, как он думает воспитывать ребенка, который уже знает, что ему нет надобности ни к чему готовиться, так как он со временем будет обладателем пожалуй нескольких миллионов, педагог отвечает: что такого мальчика совсем нельзя воспитывать, а нужно только упражнять его и приучать настоящим образом распоряжаться иуправлять своей силой.

   Вообще, взгляд на воспитание в романе Ауэрбаха отличается оригинальностью иглубиною. Автор затрагивает и вероятно надеется разрешить самые трудные и наиболее подходящие к современным потребностям стороны этого великого и неисчерпаемого вопроса.

   Не можем отказать себе в удовольствии привести здесь некоторые места, в особенности остановившие на себе наше внимание.

   Продолжая разговор о воспитании богатого и независимого мальчика, отец делает воспитателю вопрос, какой методы он будет держаться при воспитании.

   — Этого я пока еще и сам не знаю. Методу мне укажет сам Роланд, так как метода определяется свойствами воспитанника. Если вы заметите напр. что ваши слуги, ходя между вашим домом и службами, охотнее направляются прямо по двору через лужайку выложенную дерном, то вероятно вы если только есть возможность—уступите этому естественному пути, а не станете своевольно и упорно настаивать на охранении формы вашей лужайки, как — бы она ни соответствовала правилам садоустройства. По всей вероятности, вы воспользуетесь этою природного тропинкою и обратите ее в правильную. Такова именно та метода, которую внушают сами факты. «А в человеке есть тоже такие пути.

   — Согласен с методою, а принцип? —

   — Та великая борьба, которая тянется чрез всю историю человечества и чрез всю жизнь человека, нигде не проявляется так резко, как именно в воспитывании одного человека другим. Элементарные силы, между которыми идет эта борьба, здесь являются одна перед другой в живых лицах. Назовем это мы правом индивидуальности и авторитетом, или природою и историею…

   Воспитатель является тут как авторитет, а воспитанник как личность одаренная от природы. И так, задача в том, чтобы постоянно установлять соглашения, перемириямежду обеими борющимися силами, с тем, чтобы из соглашений этих возникла гармония. Воспитывать ребенка совершенно индивидуально, значило бы ставить его вне условий общественной жизни и, ради свободы, лишать его солидарности в жизни с обществом или затруднять ему доступ к такой солидарности. Поставить его безусловно под влияние действующих законов общества — значило-бы лишить его прирожденных ему прав. Каждый человек, когда родится, приносит с собой свой закон, но сверх того, сам поступает под прежние законы. Жан-Жак Руссо и французская революция сделали именно ту ошибку, что из отвращения к противоречащим разуму преданиям, сочли возможным, чтобы отдельный человек и отдельный народ могли все создать себе сами из себя. Человек-ребенок не вмещает в себе всего, что ему нужно, но и не может все заимствовать извне. Вот почему я полагаю необходимым, чтобы постоянно, ежечасно, действовала смесь обоих элементов, именно природного и исторического и действовала незаметно. Дело в том, что человек есть продукт природы и истории вместе, только последним он и отличается от животных и назначается наследником всей силы, выработанной и собранной до него.

   Только человек в природе наследник, а наследовать с пользою самое трудное для человека искусство.»

   Вероятно и все читатели с огромным интересом проследят, каким образом герой романа Ауэрбаха будет на практике приводить в гармонию борящиеся элементарные силы. Наше общество именно теперь сильно занято вопросом о прирожденных правах человека и о солидарности его с обществом. Мы даже чуть было уже не остановились на убеждении что человек может создать все сам из себя, но живая действительность ставила многие возражения, на которые впрочем еще не найдено ответа.

   С Января 1869 года, издатель нашего журнала, Г. Герман Гоппе. предпринимает новое издание, именно «Всемирную Иллюстрацию.» Наши pyccкиe художники с горячим интересом встретили появление этого журнала и обещают своими трудами содействовать его процветанию. По плану издания и по тем стараниям. которые прилагаются издателем и сотрудниками, можно ожидать, что журнал этот будет значительно лучше всех изданий подобного рода, предпринимаемых до сих пор в Poccии. Известные иностранные художники обещали свое содействие по части картин, а литературный отдел будет далеко не простым дополнением к иллюстрациям, а представит нечто самостоятельное. За успех предприятия, по нашему мнению, очень сильно ручается и то, что издатель относится к делу с любовью.

   В наше просвещенное время, журналы возникают всюду. Недавно нам случилось услышать, что капитан судна, принужденного провести зиму в море близ северного полюса, устроил журнал и театральные представления, при помощи которых, экипаж без особенной тоски и даже с пользою провел месяцы невольного заточения.

   Мысль впрочем не совсем принадлежала упомянутому капитану, так как вещь подобного-же рода была уже устроена в 1815 году Эдвардом Парри начальником экспедиции, которая также провела зиму у северного полюса, окруженная целыми массами льдов. Без этих развлечений, экипаж просто пропал бы с тоски во время трехмесячной непрерывной ночи.

   Пьесы импровизировались актерами во время самого представления или писались общими силами заранее. Даже болезней было меньше, благодаря этой выдумке. Может быть много литературных самолюбий пострадало по прибытии на твердую землю и пожалело о вдохновении, навеваемом ледяными ветрами Севера.

   Перенесемся, для контраста, от северного полюса, прямо в теплую (даже очень теплую) залу С.-Петербургского Большого театра в день открытия итальянской оперы. Места конечно все заняты. Дают Марту. Г-жу Вольпини приветствуют громкими рукоплесканиями и вообще спектакль проходит блистательно. В антрактах только слышатся соболезнования о смерти любимого маэстро Россини. Где-же и вспомнить его, как не в итальянской опере. Россини умер от воспалительной болезни и имел, говорят, чрезвычайно продолжительную агонию. Мессу для своего погребения он написал сам и ее разучивали в то время, когда он был уже безнадежно болен. Очень странные слухи ходят об одном из певцов, в первый раз ангажированном на петербургскую итальянскую оперу. Говорят, будто г-на Фраскини так напугали в Париже толки о варварском климате и варварских обычаях в Poccии, что он решился лучше понести убытки от нарушения контракта, чем сделаться жертвою варваров. Неужели можно еще до сих пор верить подобным слухам и разве недостаточно убедителен пример хоть г-на Тамберлика, который слава Богу жив и здоров после многолетнего пребывания в Poccии? А г-н Mаpиo, который не побоялся вернуться отпраздновать в Poccии закат своей славы.

   Китайские нравы входят в моду на театрах. У французов есть китайская оперетка Fleurdethe, aMapиyс Петита готовит, говорят, китайский балеть. Г-жа Дор получила богатый подарок от Государя Императора за роль Низии в Царе Кандавле и на той неделе уезжает в Москву. Вместо нее, роль Низии будет исполнять хорошенькая и грациозная г-жа Вергина. Искренно желаем успеха этой симпатичной молоденькой балерине. Теперь въ Царе Кандавле соберется целый букет молодых танцовщиц из нашей театральной школы, г-жи: Вергина, Соколова, Вазем, Амосова и все они уже успели приобресть расположение публики.

   Из Испании ожидаются гости — в цирке Гинне. Приедут два знаменитых гимнаста из Мадрида, покинувшие отечество вероятно потому, что там теперь не до акробатических штук. На театрах вообще, по остроумному замечанию одного фельетониста, Царь Кандавл то и дело встречается с Прекрасной Еленой на Помолвках в Галерной гавани и ведет разговоры о Браке по Страсти.

   В бенефисе Бурдина шла новая пьеса Островского «На всякого мудреца довольно простоты» причем роль мудреца или лучше сказать плута, играл сын Василия Васильевича Самойлова с очень большим успехом. Вообще, разыграна пьеса была очень хорошо, хотя по содержанию она относится к неудачным произведениям Островского.

   Взамен Belle Helene на Михайловской сцене дается оперетка un chateau a Foto. Музыка очень веселая и исполняется с обыкновенным искусством нашей французской труппы. Будет говорят, скоро и оперетка из испанских нравов, только не из современных.

   Сейчас мы узнали некоторые подробности о похоронах Россини. Отпевали его 9-го ноября и на похоронах присутствовала депутации от министерства изящных искусств от итальянского посольства, от драматических писателей, от комиссии авторов и композиторов и из родимого города маэстро. Гроб был очень простой; на нем лежал только лавровый венок и гирлянда из плюща. В числе отпевающих Россини была и г-жа Патти. Слова реквиема переложены были на музыку самого покойного маэстро, а в заключение сыгран был похоронный марш Бетховена. В церкви гроб встретило несколько взводов полка для отдания покойному почести, как кавалеру почетного легиона. Знаки ордена и золотую кирасу несли на подушке. От парижской национальной гвардии отряжены были два хора музыки, которые следовали за гробом до кладбища. Все живущие в Париже итальянцы следовали за гробом, а представителем Императора Французов, был первый камергер его, граф Лаферьер. В улицах, где проезжала процессия, была давка.

   Биография Россини продавалась в огромном количестве за два су комиссионерами, у которых на головах были венки из иммортелей. Артисты и артистки провожали гроб пешком. На гробе лежал огромный букет цветов, но катафалк был очень прост. На могиле Россини говорилось несколько речей и в числe ораторов был директор Большой Оперы. Схоронили его на кладбище Отца Ла-Шеза.

   Заканчивая фельетон этого номера, последнего в 1868 году, мы искренно благодарим читательниц за их внимание к нашему журналу, и надеемся, что они будут столько же благосклонны к Модному Свету в будущем и дадут нам возможность побеседовать с ними в 1869 году.





Похожие записи:

≡ Объявления
Поделитесь своим мнением
Для оформления сообщений Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Русские журналы © 2018 ·   · Тема сайта и техподдержка от GoodwinPress Наверх