.

«Модный свет» №2,  год 1868-й, сентябрь 8-го дня. Фельетон.

   Невский проспект начинает, мало по малу оживляться. Запестрели на нем всевозможные костюмы, загремели экипажи, знакомые то и дело останавливаются и повествуют друг другу о своих летних похождениях. Жалобы на дым раздаются со всех сторон, но с некоторых пор, даже и в дыме отыскались хорошие стороны. Утверждают, будто, благодаря топке окрестностей, Петербургский воздух был не так гнил нынешним летом и больных было очень мало.

   Гуляя часу в четвертом по Невскому, можно вообразить себя среди какой нибудь французской пьесы, из времен Людовика XV и XVI. Столько встречается тут костюмов Ватто, Помпадур, Mapия Антуанета и проч.. Яркость цветов проникла даже и в мужские наряды и выражается уже не в одних галстуках и жилетах, но и в той части костюма, которая носит название невыразимых. Головной убор мужчин также изменился. Чрезвычайно редко встречается труба томления или высокий цилиндр. Мужские шляпы как будто присели и слегка подняли ушки кверху. Женские прически также стремятся в высоту и нам случилось где то прочесть, что это есть признак усиливающейся работы мысли. Говорят, что еще в прошлом веке, тревога и работа в головах мужчин высказывалась извне на головах женщин.

   В наш век, такое пассивное отношение женщины к мысли уже невозможно, в доказательство чего мы можем привести напр. старания Петербургских женщин учредить для себя высшие учебные заведения и горячую отзывчивость на эту мысль Москвитянок. В Москве собиралось даже нечто в роде женского митинга, на котором поднимались вопросы об улучшении быта трудящихся женщин всех сословий. Московское общество для поощрения трудолюбия уже успело несколько увеличить заработную плату на шитье и дало возможность многим семейным женщинам получать работу на дому, добывая не менее 15 руб. в месяц. Есть и еще так называемое Братолюбивое Общество, куда женщины сходятся работать на машинах и получают до 20 р. сер. в месяц. В Петербурге Филантропическое Общество также старается доставить женщинам по возможности обеспечивающий существование труд. Но главное стремление большинства женщин направлено к высшему образованию. О нем мечтают девушки, откладывая в сторону тяжким трудом добытые деньги; на него-же возлагают надежду молодые матери, положившие себе за правило лично заниматься воспитанием своего потомства. И так, стало быть далеко то время, когда, по мнению Дидро, задачей женщины считалось быть наложницей; по мнению Монтескье милым ребенком; по мнению Руссо—забавой мужчины, а по мнению Вольтера — воплощенным ничтожеством. Все эти комплименты получались впрочем от французов, не смотря на всю их рыцарскую преданность женскому полу. В русской семье, женщина, несмотря на гнет, большею частию как-то умела приобретать серьезное значение. Скоро должен разрешиться вопрос о женском университете. Подождем и увидим.

   Так как зимний сезон еще не начинался, то все разговоры вертятся большею частью на открытии театров и предполагаемых театральных новостях. Самою замечательною из нихъ в близком будущем, есть постановка на русской оперной сцене Вагнеровской оперы Лоэнгрин. Отрывки этой оперы уже знакомы петербургской публике по концертам и потому первого представления ожидают с большим нетерпением. Вот то народное сказаниe, из которого составлено либретто Лоэнгрина, вероятно с некоторыми изменениями и дополнениями:

    В 711 г. жила Беатриса, единственная дочь герцога Клевского. Отец её умер и она осталась госпожой и владетельницей многих земель. Однажды молодая девушка сидела в своем замке на берегу Рейна и смотрела в светлые волны. Вдруг глазам её представилось странное явление. Белый лебедь плыл по реке и вез за собою на золотой цепочке небольшой кораблик, а на кораблике сидел юноша красоты неописанной. В руках юноша держал золотой меч, на поясе у него висел охотничий рог, а на пальце горел дорогой перстень.

   Молодец причалил к берегу и повел с девицей приятные и ласковые речи. Он обещал оберегать её земли и защищать её самое от врагов. Девице так понравился юноша, что она открылась ему в любви и вышла за него замуж. Перед свадьбой, жених всеми клятвами заклинал невесту никогда не расспрашивать, кто он и откуда приехал. «В тот день, как ты сделаешь мне этот вопрос, я буду разлучен с тобою и мы никогда не увидимся.» — прибавил он в заключение. Звать себя он велел Элиасом. Ростом он был высок, как великан, а собою красив, как светел месяц. Жили они любовно и счастливо несколько лет и прижили уже троих детей. Но вот однажды ночью, жена его, позабывши о предостережении, сказала: «Государь мой, не пожелаете ли вы рассказать своим детям, где лежит то королевство, из которого вы к нам прибыли?» — только что выговорила она эти слова, какъ муж её побежал на берег, сел на свой волшебный корабль и—поминай как звали! — Жена его в тотъ-же год умерла от тоски. Детям своим он оставил в наследство меч, охотничий рог и перстень.

   Подобной любовью к секретам отличаются вообще водяные духи, принимающее на себя человеческий образ.

   В виду будущих маскарадов, не мешает принять к сведению, по каким неуловимым признакам, можно иногда узнать женщину. Вот какое письмо было получено редактором одной из Лондонских газет по поводу найденной дамской мантилии:

«Господин редактор!

   « Я иностранец, но честный человек. Если из этого вступления вы не узнаете, кто я именно такой, то узнаете по крайней мере за кого меня принимать, а это также есть шаг вперёд.»

   «Третьего дня, я нашел у своих ног дамскую мантилию из черного бархата, на шелковой подкладке и с богатым настоящим кружевом. Нe знаю, кому принадлежит эта мантилия и всемои розыски по этому поводу оказались тщетными. Поэтому, прошу вас, г. редактор, объявить о моей находке в вашей уважаемой газете, но чтоб не вышло недоразумений, спешу заметить: что у потерявшей мантилию дамы было на голове красное перо марабу. В ушах, кажется мне, должны были сверкать бриллиантовые сережки, чего я впрочем не утверждаю. Сложена она очень красиво и стройно; волосы у ней удивительно белокурого оттенка; цвет лица ослепительный. Шейка у ней лебединая, талия тонкая, а ножка самая маленькая и красивая из всех существующих ножек. Дама очень молода, живого характера и отчасти рассеяна. Поступь у ней должна быть очень легкая, а к танцам имеется большое пристрастие.

   «Вы может быть спросите, почему я не возвратил даме мантилию, если уже успел так хорошо разглядеть ее? На это я вам отвечу, что я никогда не видал этой дамы и нахожусь относительно её в полном неведении.»

   «Другой вопрос, почему, невидавши особы, я мог с такою точностью обозначить её приметы, но в этом мне, помогла найденная мною мантилия.»

   «Осматривая воротник упомянутого предмета, я нашел на нём несколько удивительных белокурых волос и крошечные бородки красного марабу.»

   «Согласитесь, что не нужно быть гением, чтобы угадать по этим признакам цвет волос и головной убор дамы.»

   «А так как подобные волосы никогда не предполагают смуглого цвета кожи, то я дошел по аналогии, что цвет лица у моей незнакомки ослепительный.»

   «На плечах мантилии я заметил также лёгкие следы, которые могут происходить только от прикосновения и шарканья твердого тела и вывел справедливое заключение, что таким твердым телом могли быть бриллиантовые серьги. Если я ошибаюсь, то да будет поступлено со мною по всей строгости. Строгость в подобных случаях как нельзя более уместна.»

   «Остальное все объясняется еще проще. Стоило мне только вымерить горловой вырез, чтобы восстановить изящную форму и размер шеи. Точно также, рассмотрев внимательно спинку мантилии до талии, я нашел, что в такой оболочке могла помещаться только стройная и хорошо сложенная фигура.»

   «Заметьте еще, г-н редактор, что поднимая с полу мантилию, я увидел на бархате пыльный отпечаток крошечного башмачка. Наступи на мантилию какая-нибудь другая дама, кроме самой хозяйки, я без сомнения был-бы лишен случая первый, сделать находку; следовательно, для меня совершенно ясно, что отпечаток башмака также принадлежит моей белокурой незнакомке. А если, башмак очень мал, то вмещающаяся в него ножка должна быть еще менее, с этим конечно согласится ведь всякий?»

   «Вот этот-то следок, который она сделала на бархате, не замечая чего касается её нога, и доказывает чрезвычайную живость движений и сильную сосредоточенность ума на посторонних, предметах, к чему не бывают уже способны люди пожилые.»

   «Отсюда я очень удобно заключил, что моя великолепная блондинка находится в самой цветущей поре, очень подвижна и вследствие этого немного рассеянна.»

   «Наконец, припоминая, что мантилия найдена мною у входа в танцевальный зал, я невольно нападаю на мысль, что моя незнакомка неравнодушна к танцам и что именно это пpиcтpacтиeзаставило ее уронить мантилию и даже не заметить своей потери.»

   «Продолжая свои исследования над мантилией, я мог-бы пожалуй определить на какой ступени общественной иepapxии помещается моя блондинка, но, убедившись, что женщина молода и прекрасна, как-то и не желаешь уже узнавать ничего более.»

   «Итак, не удивляйтесь, г-н редактор, что человек посвятивший всю свою жизнь на точное и философское изучение женского пола, при одном взгляде на мантилию, открыл, что её обладательница отличается станом Венеры, шеей Нимфы, талией Грации и молодостью Гебы…»

   Abonentendeursalut!

   В последние дни, на Царицыном лугу было два народных гулянья, 26 и 30 августа. Оба они отличались совершенным отсутствием буйства и пьянства. Народ веселился добродушно, брал призы, отпускал разные остроты ирасходился по домам с песнями. На последнем гулянии, призы раздавала сама Великая Княгиня Mapия Феодоровна нечего и говорить, как обрадовало народ такое участие в его забавах, да и самым высоким посетителям повидимому доставили удовольствие народные игры. В особенности возбуждал смех бег под ведром, причём на неловкого охотника опрокидывалось целое ведро с водою.

   Марсово поле было украшено вензелями Царственных особ, флагами, щитами, гербами и гирляндами , иллюминованными бриллиантинами. В разных местах огромного поля расположено было несколько эстрад также изукрашенных флагами и фонарями. Эстрада, на которой помещались Их Высочества, обтянута была сверху пестрым полотном. Государыня Цесаревна не только из своих рук подавала выигравшим призы, но дозволяла даже и целовать свою руку, что приводило в совершенный восторг выигравших. Некоторые, получивши подарок, несколько раз кланялись в землю, а стоявший вокруг народ громко кричал «Ура.» На празднике присутствовала Датская королева с дочерью и обе по видимому остались очень довольны нашим народным праздником. Хоры военной музыки и песенники расставлены были во многих местах поля, а шарманщикам и счета не было. Была даже и особая сцена для народного театра, на которой каждые полтора часа игралась пьеса Каратыгина «Русские святки» с плясками, гаданьями и хорами. Последнее было уже совершенным нововведением и чрезвычайно понравилось народу.

   Возвращаясь с гулянья по Троицкому мосту, как-то невольно свернеш на Каменноостровский проспект и в голове мелькнет об Излере. Ну как не поглядеть! Почему не завернуть к Излеру и Декер-Шенку. Ну, вот завернешь. На дворе час одиннадцатый вечера, а августовские ночи холодны, следовательно очень недурно, с помощию 50 к. сер. очутиться сразугде-бы вы думали?—В Китае. Мы говорим в Китае, потому что последнее преобразование сада Минеральных вод, которое нам удалось видеть, предпринято было в китайском стиле. Китайский стиль, как известно по курсу Истории архитектуры, состоит в живописи и довольно массивных воротах, помещающихся на сравнительно тоненьких подпорках, —у Излера в саду возвышаются подобного рода ворота. Китайский стиль выражен драконами и звёздами на фонарях, цветообразными солнцами и проч. В китайском стиле необходима пестрота и самая наивная радужность цветов — и это есть у Излера… Можно-бы таким образом до конца продолжать сравнение, но придется пожалуй наткнуться на непримиримое противоречие в нашем китайском пейзаже—именно на холода и сырость наших северных ночей. Надо сознаться, что эти холода и китайская иллюминация для нас два понятия неудобопримиримые. Никтоне спорит конечно, что и в Китае есть холодные страны, напр. Северная Монголия и Манжурия, куда непременно убежит Тайкун, если его побьет Микадо — или Микадо, если его побьет Тайкун. Но у нас, когда речь заходить о Китае, как-то невольно возникает мысль о благорастворенном чайным ароматом воздух тихой Тибетской ночи… А это уж никак не подходит к району нашей пригородной полиции. (Впрочем кажется и Излер находится вне этого района). Кроме того, что-же общего между впечатлением от китайской иллюминации и между трудно выговариваемым Калоспинтехромокрене? В буквальном переводе на русский язык, это значит (смотри любой словарь греческого языка). Прекрасно разрисованный красками фонтан… Ну, конечно, в Китае есть фонтаны; их может быть и разными огнями освещают… но наполовину затрикованными женщинами оживлять фонтаны и представлять публике в увеличенном масштабе нечто в роде Сазинковской или Качевской солонки—это уже не по китайски, а относится к более цивилизованным странам, в некотором роде Парижем припахивает. Впрочем, чем больше разнообразия, тем лучше и иллюминация остаётся чрезвычайно эффектной, так что посмотреть ее непременно стоит и следует. А вот скоро будет еще и бенефис Излера. Посмотрим, в каком вкусе будет тогда иллюминация и непременно сообщим свои впечатления иногородним читателям.

   Что-же касается Петербургских, то наверное в каждой семье найдется, брат, сын, муж или племянник, которого соблазнить красноречие афиши Ивана Ивановича (в большинстве случаев оправдывающееся на деле) и который сообщит виденное и слышанное членам своей семьи.





Похожие записи:

≡ Объявления
Поделитесь своим мнением
Для оформления сообщений Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Русские журналы © 2018 ·   · Тема сайта и техподдержка от GoodwinPress Наверх